|
 Полагаю, что продвинутые соотечественники понимают значение слово «дериватив». На всякий случай поясню, что это производные ценные бумаги, к которым во всем мире относят форварды, фьючерсы, опицоны и т.д. В Украине производные ценные бумаги пока практически не получили своего развития. И может быть, исходя из текущего состояния фондового рынка, это не так уж и плохо.
Мировыми финансами сегодня правят деривативы. За прошедшие 15 лет «срочный рынок» кардинально преобразовал не только структуру рынка акций, облигаций и даже столь популярного у некоторых продвинутых и азартных украинцев Forex, но и способы финансирования бизнеса. Рынок деривативов стал оказывать влияние практически на все стороны экономической жизни общества - начиная с эффективности отдельного взятого бизнеса и заканчивая стабильностью экономических систем в целом.
Размер этого рынка огромен и не идет ни в какое сравнение с величиной экономических систем, обслуживать потребности которых в качестве одного из инструментов он был призван. Более того, этот рынок начинает развиваться по своим правилам, все больше отчуждаясь от реальной экономики и базовых финансовых активов, его породивших. Представьте себе экономическую силу, более чем в 27 раз превышающую потенциал экономики США и почти в 7 раз превосходящую совокупную экономику мира. Номинальная стоимость всех деривативных контрактов в мире на конец 2005 года составила 342 трлн. долларов при ВВП американской экономики в 12,5 трлн.долларов, а мировой - где-то в пределах 50 трлн.долларов!
Динамика развития этого рынка также поражает. С 1986 года его номинальная стоимость увеличилась почти в 400 раз. Причем за последние 4 года она возросла почти в 4 раза, за последний год - более чем на четверть. Ежедневный оборот рынка деривативов составляет около 6 трлн. долларов - почти половину ВВП американский экономики!
Алан Гринспен, бывший глава глава ФРС США, назвал экстраординарное развитие и экспансию финансовых деривативов наиболее значимым событием в финансах за последние десятилетия. Именно эффективное использование возможностей срочного рынка позволило экономике США в последние годы оставаться на плаву и успешно преодолеть шок от драматического падения рынка акций, сокращения капитальных инвестиций, террористических атак 11 сентября, корпоративных скандалов, геополитических рисков и стремительного роста цен на энергоносители.
Вот пример того, как деривативы повлияли на рост эластичности экономики и финансовых рынков. Заимствование капитала телекоммуникационными компаниями в мире с 1998 по 2001 год (период финансирования массового расширения оптико-волоконных сетей и крупных инвестиций в лицензирование систем 3G мобильной связи) превысило 1 трлн. долларов. Это крайне напрягло рынки кредитов. Но вскоре стоимость акций телекомов упала, а многие компании обанкротились. Раньше подобная ситуация неизбежно привела бы к жестокому финансовому кризису. Однако, поскольку значительные суммы выданных кредитов были предоставлены с использованием инструментов, ослабляющих кредитный риск, стресса удалось избежать.
Совокупный оборот срочных контрактов (по номиналу) на конец первого квартала 2006 года составлял 428,5 трлн. долларов (фьючерсы - 292,2 трлн., опционы - 136,3 трлн.). На биржевом рынке, специально организованном и регулируемом, совершается менее 20% всех сделок - на конец первого квартала это было 78,9 трлн. долларов (фьючерсы - 25,4 трлн., опционы - 53,4 трлн. долларов).
Последний писк моды на внебиржевом рынке - кредитные деривативы. Гринспен вообще охарактеризовал их как наиболее важные инструменты, которые он видел за десятилетия. Ежегодный рост кредитных деривативов составляет в последнее время 123%! Этот рынок еще 8 лет назад был равен практически нулю, а к настоящему времени перевалил за 18 трлн. долларов. Возникновение данного сегмента рынка коренится в секьюритизации ипотечных кредитов начала 90−х, однако реальный его рост вызван реакцией финансовых институтов на преодоление разрушительных тенденций азиатского кризиса конца XX века. Не проходит и недели, чтобы не появилось чего-то нового в этой области. Подсчитано, что в настоящий момент введено в обращение почти 200 разновидностей кредитных деривативов, многие из которых носят весьма эзотерический, понятный лишь ограниченной группе лиц характер.
По мнению Гринспена, развитие кредитных деривативов способствовало стабильности банковский системы, позволив банкам - особенно самым крупным, системообразующим - измерять свои кредитные риски и управлять ими более эффективно. А вот наиболее известный инвестор современности - обладатель второго состояния в мире Уоррен Баффетт - назвал деривативы не чем иным, как «оружием массового поражения финансов». Великий инвестор сравнил бизнес с деривативами с адом, куда легко войти, но почти невозможно выйти. По мнению Баффетта, на срочном рынке, на протяжении последнего десятилетия скрытно формировался гигантский пузырь, готовый в любой момент лопнуть, что потенциально будет иметь катастрофические последствия не только для покупателей и продавцов этих финансовых инструментов, но и для всей экономической системы в целом. В результате может случиться так, что кризис американской ссудно-сберегательной индустрии конца восьмидесятых годов, ущерб от которой оценен в триллион долларов, покажется ерундой.
Именно деривативы были одной из главных причин большинства экономических катаклизмов начиная с 1987 года. В частности, именно они привели к «черному понедельнику», когда индекс Доу-Джонса рухнул более чем на 22%. Они во многом спровоцировали азиатский кризис конца прошлого века. Они вызвали крушение крупнейшего хедж-фонда LTCM, поставившее под угрозу всю финансовую систему Запада, привели к разорению старейшего и респектабельного Barings Bank, банкротству Orange County, коллапсу Enron, бросили на колени экономику Аргентины.
Причиной подобных катаклизмов стали, конечно, не деривативы сами по себе, а их величина и спекулятивный размах, основанный на возможности использовать заемные средства, во много раз превышающие собственный капитал игроков. Не следует забывать, что, как и в большинстве профессиональных игр, где применяется механизм ставок или пари, деривативы имеют по сумме нулевой исход. То есть здесь всегда будет выигравший и проигравший. При этом сами участники склонны считать, что они в состоянии переиграть друг друга. Один из великих мифов о деривативах заключается в том, что они якобы уменьшают риск. На самом деле они только переводят риск с одного лица на другое, желающее этот риск принять.
«Алхимия» деривативов строится на основе сложных математических моделей. С их помощью пытаются предсказать, как рынки и производные от них поведут себя при определенных условиях. В этих моделях для предсказания будущего используется прошлый опыт. Но дело в том, что они не в состоянии предсказать непредсказуемое. Вместо управления риском здесь в какой-то момент начинается попытка управления неопределенностью. Всякий раз, когда неопределенность материализуется в виде неожиданности, будь то 11 сентября 2001 года или российский дефолт 1998 года, мы становимся свидетелями очередного «локального финансового Чернобыля», появления которого никоим образом не предвещала заложенная и просчитанная заранее математическая модель будущего.
Сложность и запутанность правил отчетности внебиржевых операций по деривативам крайне настораживает и пугает, поскольку создает обильные предпосылки не только для добросовестного заблуждения относительно эффективности сделок, но и для преднамеренного мошенничества и фальсификаций, причем в колоссальных размерах. За примерами ходить далеко не приходится. Стоит лишь вспомнить историю с компанией Enron, использовавшей деривативы и торговлю с ними для демонстрации впечатляющей доходности - до тех пор, пока связанная с производными дебиторская задолженность не была превращена на балансе в живые деньги.
Уоррен Баффетт в одном из посланий акционерам своего фонда писал: «Когда два трейдера совершают трансакцию, имеющую различные переменные и отдаленную по времени расчеты, их уважаемые компании должны соответственно оценить эти контракты, скалькулировав свою прибыль. Любой контракт может быть оценен одним образом фирмой А и другим образом фирмой Б. Можно заключить пари, что различия в оценках нацелены на получение хорошей доходности каждой из этих компаний. Это странный мир, в котором каждая из двух сторон может иметь в своей отчетности трансакцию, которая тут же обеими объявляется как прибыльная».
Кто же все-таки прав в оценке современного срочного рынка? Ушедший ныне в отставку первый банкир планеты, под руководством которого современная финансовая система, основанная на деривативах, собственно, развилась и расцвела? Или великий инвестор современности, создавший свое богатство исключительно на операциях с ценными бумагами? Правы оба. В своем скрытом диалоге друг с другом они обозначили разные стороны деривативов. Гринспен указал на конструктивное начало, тогда как Баффетт подчеркнул их деструктивную сторону. Быстрый рост этих инвестиционных инструментов и связанные с ними структурные изменения рынков помогли национальной финансовой системе стать более подвижной и эластичной, позволили экономике абсорбировать различные экономические шоки. Однако они увеличили риск, а также возможность крушения ведущего финансового посредника.
И уж точно можно утверждать, что, несмотря на определенные имиджевые негативные моменты от отсутствия торговли производными ценными бумагами в Украине, довольно большое количество отечественных инвестиционных компаний и фондов, склонных к риску и азарту юридических и физических лиц уберегли себя от банкротства.
Станислав Королюк
|
