Фонды прямых инвестиций - источник «живых» денег и последняя соломинка для компаний среднего бизнеса, обремененных большими долгами. В зоне особого внимания, стремительно дешевеющие вчерашние лидеры рынка слияний и поглощений - ритейл и недвижимость, финансовая розница и FMCG-cегмент

Кризис на финансовых рынках, как и предполагали аналитики, вышел за локальные рамки фондовых бирж и банков и перекинулся на другие отрасли украинской экономики. При этом пессимисты говорят не просто о замедлении темпов роста, и даже не о стагнации, а о возможном сокращении, а то и закрытии целых производств. В поисках денег продается все лишнее. Активы падают в цене. Оптимисты утверждают, что кризис может оказаться краткосрочным, правда, лишь при том условии, что удастся решить долговую проблему украинских предприятий. Однако пока компании уповают лишь на государство. Денег у правительства сегодня не просит только ленивый. Но, как известно, лишних денег не бывает, а у государства их сегодня как никогда мало. Вот и получается, что кризис ликвидности на финансовых рынках существенно преобразит украинский рынок. Одним из основных (и чуть ли не единственным) источником капитала для отечественнных компаний станут средства фондов прямых инвестиций (ФПИ).

Дисконт-центр

По мнению рынка, для ФПИ сейчас самое благоприятное время для инвестирования в украинские компании. «Время для покупки активов в Украине сейчас очень удачное, ведь их стоимость намного ниже, чем до кризиса», - считает управляющий директор Icon Private Equity Кирилл Дмитриев, который осуществил в прошлом году три сделки в Украине (банки «Кредит-Днепр», «Дельта» и крупная агрокомпания). Одним же из условий выбора объектов для инвестирования является возможность осуществления контроля над ними на управленческом уровне. Таким образом, объектами для прямых инвестиций не смогут стать металлургические активы, предприятия электроэнергетики или машиностроительные компании. Но ФПИ потенциально могут инвестировать в сельское хозяйство, пищевую промышленность, легкое машиностроение, розничную торговлю, страховые компании и небольшие банки.

А ведь еще совсем недавно возникающие в Украине ФПИ воспринимались многими финансистами с иронией. Частному фонду было сложно доказать, что его предложение лучше, чем очень дешевый кредит в западном банке, IPO или выпуск облигаций. С началом кризиса ликвидности рынок уже стал «рынком покупателя». И теперь компаниям приходится доказывать, что их активы привлекательны.

«Компании предлагают по своим долговым бумагам ставки в 30%, но даже под такую доходность они не могут найти финансирование», - говорит инвестиционный менеджер Станислав Гудь. В такой ситуации ФПИ действительно могут выступить в роли спасителей бизнеса. «Для многих компаний единственным способом финансирования своей деятельности в нынешних условиях становится продажа долей бизнеса сторонним инвесторам, и фонды прямых инвестиций могут выступить такими инвесторами», - говорит эксперт.

Прямые инвестиции обладают целым рядом преимуществ по сравнению с кредитами банка. Естественно, это более дешевый финансовый ресурс, чем кредитный. Кроме того, он еще и более длительный. Очень небольшое количество банков готово кредитовать средний бизнес на сроки, превышающие один год, а когда речь идет о прямых инвестициях, средний срок инвестирования оценивается в три-четыре года. Ну и, наверное, один из самых существенных моментов -готовность ФПИ, заинтересованных в существенной капитализации своей доли, вкладывать интеллектуальные и людские ресурсы в предприятие.

Спасение компаний путем их выкупа с большим дисконтом в долгосрочной перспективе может показать очень высокий уровень рентабельности таких фондов. Однако понятно, что теперь придется менять приоритеты: если раньше ставка делалась на безусловный рост рынка, то сейчас - на качество управления и кардинальную перекройку бизнес-моделей в покупаемых компаниях. Согласно различным оценкам, средняя ожидаемая доходность, на которую сейчас ориентируются ФПИ, составляет примерно 35-45% от объема инвестиций, а некоторые более специализированные фонды ожидают доходность по инвестициям в размере до 100%.

И все же пока управляющие предпочитают выжидать, так как нынешние собственники компаний пока еще контролируют ситуацию и не готовы задешево уступать свои активы. Впрочем, торопиться с покупками тем, кто имеет свободные средства, возможно, и не стоит. «Во-первых, ценовые ожидания владельцев компаний, представляющих интерес для фондов прямых инвестиций, остаются завышенными и не учитывают в полной мере коррекцию стоимости активов из-за снижения темпов роста выручки и доходности этих предприятий в будущем. Во-вторых, многие глобальные инвесторы начали перераспределение фондов в пользу других классов активов», - говорит Томас Дикс, руководитель группы сопровождения сделок КПМГ в России и СНГ.

И все же на какую сумму могут рассчитывать украинские компании? Если говорить об объеме рынка ФПИ, то он остается тайной за семью замками. Управляющие отвечают, что проблема в оценке объема этих денег затруднена наличием целого ряда различных типов фондов. Но если сделать кой-какие прикидки, то на данный момент емкость рынка ФПИ можно оценить где-то в два миллиарда долларов. Правда, в реальности из заявленных объемов фонды располагают в лучшем случае третью этой суммы.

Другими словами, украинские компании могут рассчитывать на то, что в их бизнес ФПИ в ближайшие месяцы могут инвестировать до $700 млн. Не так уж и много, учитывая, что сумма их средств все равно не компенсирует уход с рынка нескольких миллиардов долларов кредитов и долговых инструментов украинских и иностранных банков.

Поле чудес

В каких же секторах можно ожидать появления ФПИ? По сути фонды прямых инвестиций остаются нишевыми инвесторами, и, на наш взгляд, им будут интересны компании как находящиеся в состоянии пред-IPO, так и компании средней капитализации. Разница только во временном горизонте инвестиций. В капитал компаний, которые готовятся к публичному размещению, можно войти на один-два года. В развивающиеся компании ФПИ могут войти на более длительный срок - пять-семь лет. Секторы, которые интересны фондам прямых инвестиций, - это розница, финансовые организации, небольшие банки и, наверное, все то, что связано с товарами народного потребления - супермаркеты, аптечные сети. Business to business не так интересен сам по себе. В стратегические секторы, как уже было упомянуто - нефть, газ, металлы, private equity funds зайти не могут, поскольку там много крупных национальных и иностранных компаний. Так что если и говорить о секторах, где ФПИ будут работать, то это розница.

Автор: ВЯЧЕСЛАВ МИРОНЕНКО

---

Вынужденный патриотизм

Фонды суверенного богатства перестали быть для Запада «последним кладезем ликвидности». Сегодня они меняют характер своих активов и снижают объемы капиталовложений за рубежом, переключаясь на финансирование антикризисных программ собственных правительств.

В октябре президент Франции Николя Саркози призвал страны Евросоюза создавать собственные фонды суверенного богатства для поддержки во время кризиса европейских компаний, особенно стратегически важных. Париж подал пример - новый французский фонд будет управлять активами на сумму 20 млрд. евро ($29 млрд.). На первый взгляд это показалось очередным проявлением протекционизма, ведь президент прямо заявил, что это поможет защитить отечественные компании, чьи ценные бумаги сегодня торгуются на фондовом рынке на исторически низком уровне, от поглощения зарубежными (читай - азиатскими и средневосточными) фондами суверенного богатства. Однако, как выяснилось позже, никто не собирается перекрывать восточным государственным инвестфондам доступ к западным активам. Напротив, европейцы, в том числе и французы, ищут сотрудничества с ними. «Если суверенные фонды Китая, Сингапура и Среднего Востока захотят прийти и инвестировать вместе с нами, стать соинвесторами, мы будем их приветствовать», - сказал в интервью Financial Times Огюстен де Романе де Боне, глава французского государственного финансового дома Caisse des Dеpоtset Consignations, который будет управлять суверенным фондом Франции.

Впрочем, теперь уже Китай, Сингапур, Абу Дубаи и остальные обладатели крупных резервов не один раз подумают, прежде чем принять подобное предложение. В условиях экономической непогоды фонды суверенного богатства, как и остальные игроки международных финансовых рынков, вынуждены пересматривать свое поведение. В то время как правительства западных стран прошли все стадии болезни - от неприятия капиталовложений этих инвесторов, смирения с необходимостью такого лекарства от кризиса и до официальных обращений к ним за помощью, сами государственные инвестфонды совершили ряд недешевых ошибок и были вынуждены изменить как характер активов, так и географию инвестирования.

Ошибка ценой в миллиарды За прошедший год суверенные фонды, по оценкам экспертов инвестиционного банка Morgan Stanley, потеряли (как минимум на бумаге) около четверти стоимости своих инвестиций, снизив сумму активов под управлением с $3 трлн. на начало 2008 года до $2,3 трлн. на его завершение. Один из источников потерь - опрометчивые инвестиционные решения. В 2008 году суверенные фонды «попали на большие деньги», инвестированные в такие компании, как Blackstone Group, Merrill Lynch, Fannie Mae и Freddie Mac в то время, когда покупка подешевевших, но многообещающих активов казалась беспроигрышным вариантом.

Например, китайский фонд China Investment Corporation (CIC) приобрел в 2007 году долю в размере 10% в Blackstone за $3 млрд. и 10% в Morgan Stanley за $5 млрд., а также 11,3% в американском денежном фонде Reserve Primary Fund. Акции первых двух упали с тех пор в стоимости более чем на 70%. А последняя инвестиция обернулась для Пекина убытками в $5 млрд. Проблемными для китайцев оказались и европейские активы, в частности доля в немецкую компанию JC Flowers' & Co. Вообще прямое инвестирование в частные западные компании стало больным местом для многих фондов. Государственная администрация Китая, регулирующая валютный рынок и управляющая валютными резервами страны, Kuwait Investment Authority (KIA) и сингапурская Government Investment Corporation (GIC), как и многие другие, пострадали, когда Tеxas Pasific Group потеряла $1,3 млрд. на своих инвестициях в разорившийся Washington Mutual.

Набив подобные шишки, суверенные фонды стали более осторожно приглядываться к потенциальным инвестиционным объектам. Да и в целом, как считают в Morgan Stanley, это ослабило в глазах суверенных инвесторов привлекательность развитых рынков, сильнее всего подверженных финансовому кризису. Хотя до последнего времени они отдавали предпочтение именно финансовому сектору Соединенных Штатов и Евросоюза. Между тем уменьшение популярности финансовых учреждений как инвестиционных объектов логично еще и потому, что этот сектор в течение последних двух лет привлек наибольший объем капитала из суверенных фондов ($92 млрд.), и фондам пришло время обратиться к другим секторам, чтобы диверсифицировать портфели.

Кроме обесценивания западных активов, снижение капиталовложений суверенных инвестфондов за рубеж объясняется также сокращением темпов роста их финансирования из официальных резервов. В Азии - из-за замедления темпов роста профицита внешней торговли (в декабре в Китае экспорт упал до 10-летнего минимума - на 2,8%, в то время как в декабре 2007-го он вырос на 21,7%). В странах Персидского залива - из-за падения цен на нефть на 60% за 2008 год. «Падение цен на нефть, снижение темпов роста экспорта, отток капитала и новые фискальные потребности могут привести к замедлению темпов аккумулирования активов фондами суверенного богатства», - говорится в отчете Morgan Stanley.

Курс на дом Суверенные фонды сократили инвестиции за рубежом еще по одной причине - их ресурсы стали основой для антикризисной политики правительств их собственных стран. К примеру, тот же CIC, имеющий в своем распоряжении около $200 млрд. стартового капитала (фонд создан в конце 2007 года), на самом деле на инвестиции за границу может потратить, по оценкам Private Equity Intelligence, не более трети этой суммы. Остальные средства китайское правительство направляет на инвестирование внутри страны. В частности, около $67 млрд. было пущено на покупку доли в нескольких банках, частично подконтрольных государству, среди которых ICBC, Bank of China и China Construction Bank. Аналогичную сумму фонд израсходовал на рекапитализацию других двух банков - $20 млрд. на China Development Bank и $45-50 млрд. на Agricultural Bank of China. Остается $60-70 млрд., на которые и были приобретены злополучные доли в Blackstone и JC Flowers' & Co, а также 10% в Morgan Stanley и недвижимость в Японии.    

Не менее активны на внутренних рынках и распорядители нефтедолларовых резервов стран Персидского залива. Их кумулятивный профицит текущего счета с 2003 года возрос до $2 трлн. и на конец 2008 года привел к увеличению официальных резервов Совета сотрудничества арабских государств Персидского залива (GCC) до $1,1 трлн. Здесь суверенные фонды стали дополнительным источником средств для властей, борющихся с кризисом ликвидности в банковском секторе и падением фондового рынка. Так, Kuwait Investment Authority создал фонд для операций на местном фондовом рынке, который за прошлый год просел на 38%. Qatar Investment Authority пообещал улучшить балансы национальных банков и расширить их возможности для кредитования, повысив свою долю в них до 10-20% через покупку акций. Причем подобные капитальные вливания катарский фонд, возможно, будет проводить и дальше.

Впрочем, даже при акцентировании внимания на внутренних рынках фонды суверенного богатства остаются хотя и не крупнейшими институциональными инвесторами в мире, но, тем не менее, влиятельными игроками на финансовых рынках. Своими инвестициями они могут как восполнить пробел в ликвидности многих компаний, так и поддержать на плаву фондовые рынки, падающие под давлением уходящего капитала. «Только десять лет назад, во время азиатского кризиса 1997 года было даже невозможно представить, что однажды правительства формирующихся рыночных экономик и их суверенные фонды могут быть приняты крупными банками с Wall Street для предоставления капитала и, в результате, смогут спасти их от страшного краха, как это происходило в последние несколько месяцев, - пишет Стеффен Керн в октябрьском исследовании Deutsche Bank Research по суверенным фондам. - При шаткости нынешней ситуации нельзя исключать того, что в случае дальнейших серьезных перемен ухудшение финансовых условий и вмешательства правительств для их решения суверенные фонды, в том числе и с формирующихся рынков, станут играть еще более выдающуюся роль, чем сегодня».

Автор: ЕЛЕНА СНЕЖКО

---

Фонд во время чумы

В сражении между финансовым кризисом и индустрией хедж-фондов по результатам прошедшего года последние оказались в глубоком нокауте. Всего за полгода их суммарные активы сократились более чем на треть, немало фондов было ликвидировано, а оставшиеся «в живых» превратились из агрессивных покупателей активов в вызывающих жалость продавцов. Многие даже стали прочить хедж-фондам исчезновение с мировой финансовой арены. Но управляющие самих фондов на бесславную смерть не согласны. В этом году они готовы взять реванш, уже весной занявшись шопингом на мировых финансовых рынках.

Беззубый хищник

Для того чтобы накопить инвестиции в размере $37,6 млрд., Украине понадобилось 17 лет. Чтобы вывести из индустрии хедж-фондов $1,047 трлн. (в 28 раз больше), инвесторам во всем мире понадобилось всего шесть месяцев. С момента «пика» своих активов в июле прошлого года ($2,97 трлн.) карманы этих инвесторов (согласно данным исследовательской компании HedgeFund.net) опустели на 36%, а главной задачей управляющих фондами стало не заработать, а не потерять.

Один из сокрушительных ударов по хедж-фондам нанесли негативные результаты их деятельности на рынках. К концу года они, согласно ряду промышленных индексов, потеряли в среднем до 20% стоимости активов. Впрочем, основной удар по фондам нанесло даже не это. Главной их проблемой стало паническое бегство инвесторов. Впечатленные размахом мирового финансового кризиса, они ринулись выводить свои деньги из различных, в том числе и хеджевых, фондов. Так, если в результате рыночной деятельности в третьем квартале хедж-фонды понесли потери в размере $185 млрд., то от бегства инвесторов, по данным HedgeFund.net, они потеряли почти втрое больше - $471 млрд. Причем только за декабрь владельцы средств вывели $221 млрд. 

Такие потери уже окунули многие хедж-фонды в трясину дефицита наличных средств, поставив тем самым под большой вопрос их покупательную способность. Это обусловлено еще и тем, что для того чтобы вернуть инвесторам их деньги, хедж-фонды вынуждены распродавать свои самые ликвидные активы, к тому же нередко делать это по невыгодным ценам. И, казалось бы, утешительных прогнозов на следующий год также не предвидится. Стратеги из Barclays Capital, к примеру, утверждают, что финансовый торнадо сотрет с лица земли 70-80% хедж-фондов. А миллиардер Джордж Сорос, хеджевый фонд которого в 1992 году подорвал позиции британского фунта стерлингов, пророчит, что к завершению финансового кризиса активы под управлением хедж-фондов сократятся по сравнению со своим пиком на 50-75%. Впрочем, даже несмотря на это, целый ряд представителей индустрии смотрит в будущее вовсе не обреченно, а с оптимизмом. «Для тех, кто выживет, добыча (в 2009 году. - Ред.) будет огромной», - говорит, к примеру, Криспин Оди, основатель лондонского фонда Odey Asset Management. Он, как и многие другие управляющие фондами и инвесторы, уверен: 2009-й может стать годом поразительных доходов для оставшихся «в живых» представителей этой индустрии.

Учимся выживать

Для уверенности Оди есть все причины: в то время как всю вторую половину года индустрия хедж-фондов несла убытки, его Odey Asset Management увеличил свои активы на 42,5% в долларовом эквиваленте. Дело в том, что приятная особенность хедж-фондов состоит в том, что, почти не регулируясь государством, они могут неплохо зарабатывать даже на падающих рынках. Вопрос лишь в стратегии инвестирования, которую изберет тот или иной фонд.

И результаты за прошлый год это подтверждают. Стратегии, основанные на займах, потонули в пучине кризиса, ведь банки не хотят давать займы и взвинчивают стоимость ресурсов. Зато лучшие результаты показали фонды, которые играли на понижение. По данным Greenwich Global Hedge Fund, на фоне общего падения рост активов фондов, использующих короткие позиции, по результатам года составил ни много ни мало 30,2%. Результаты не намного хуже и у фондов, избравших фьючерсную стратегию (20,2%).

Именно поэтому, по мнению агента по международному размещению C.P. Eaton Partners, теперь капитал направится в те фонды, стратегия которых продемонстрирует слабую зависимость от колебаний на рынках. А кроме того, будет легкой для понимания. Не последнюю роль в популярности тех или иных фондов сыграют и инструменты, которые выберут их управляющие. Предпочтение будет отдаваться максимально ликвидным инструментам (таким как managed futures - торговля фьючерсами на товарных рынках). Именно в этом направлении и начнут шагать оставшиеся представители хедж-фондовой индустрии. Так, в направлении более легких для понимания стратегий уже пошли такие ее монстры, как Citadel и Fortress Investment Group's Drawbridge.  

Таким образом, изменение стратегий должно позволить хедж-фондам превратить свои нынешние убытки от работы на рынках в доходы. Еще одно изменение - запрет на вывод инвестиций - поможет остановить панический отток инвесторов из хедж-фондов, и хотя и разочарует инвесторов, но зато может спасти многие фонды от банкротства. А все вместе, по мнению экспертов, должно сломить тренд, снабдив хедж-фонды по всему миру новым «запасом прочности» и превратив их из продавцов активов в активных покупателей. Тем более что сейчас мировой финансовый рынок является для них долгожданной распродажей, на которой хедж-фонды, считай, за бесценок могут купить любой актив, на который еще год-полтора назад могли только заглядываться. И не важно, идет ли речь о недвижимости, ценных бумагах или инвестициях в товарные рынки. В том числе, по мнению заместителя исполнительного директора The Bleyzer Foundation Олега Устенко, пристальное внимание менеджеры хедж-фондов будут уделять и сектору энергосберегающих технологий по всему миру.

А уже во второй половине нынешнего года можно ожидать возврата хеджевых фондов на развивающиеся рынки, с которых они ушли при первых признаках нездоровья. По результатам 2008 года падение индекса хедж-фондов, работающих на развивающихся рынках, по данным Greenwich Global Hedge Fund, было одним из самых сильных - 36,5%. Но, по мнению Олега Устенко, возвращение на них начнется уже при первых признаках выздоровления экономик этих стран. А такие, считает эксперт, уже ко второй половине нынешнего года могут наметиться в Турции, России, частично - в Китае и Корее. 

Правда, то, насколько активно хедж-фонды опять начнут вливать средства в рынки, немало зависит от позиции регулирующих органов государств. В последнее время управляющие хедж-фондов попали под лавину упреков со стороны правительств и инвесторов. Суть претензий в том, что деятельность фондов практически не регулируется законодательством и сыграла свою роль в чрезмерной волатильности фондовых рынков и дестабилизации всей финансовой системы. Теперь во многих странах активно обсуждается возможность и необходимость введения более жесткого регулирования деятельности таких структур. «На ковер» к властям уже приходили руководители крупнейших американских хеджевых фондов, включая Сороса, Филиппа Фальконе из Harbinger Capital Partners и Кеннета Гриффина из Citadel Investment Group. Но если маятник регулирования качнется в другую сторону, представителей индустрии могут просто «зарегулировать до смерти».

Впрочем, плохая регулируемость хеджевиков вряд ли станет помехой для возврата к их услугам со стороны инвесторов. Ведь, выведя средства из фондов ($512 млрд. только за 2008 год), большинство из них направили свои деньги в более надежные, но зато куда менее прибыльные инвестиции, в основном в гособлигации США. Но когда жар кризиса начнет спадать, инвесторы вновь захотят получать больше доходов от своих денег. Олег Устенко, к примеру, считает, что бегство инвесторов из хеджевых фондов по всему миру должно прекратиться уже ко второй половине нынешнего года, после чего они опять начнут нести хеджевикам свои деньги. На руку хедж-фондам в деле восстановления своих позиций на мировых рынках сыграет даже нынешнее падение стоимости их активов. Составив до 20% в прошлом году, оно, тем не менее, оказалось все же гораздо меньшим, чем потеряли инвесторы на фондовых рынках (40-50%). А значит, инвестирование в хедж-фонды даже во время кризиса гораздо выгоднее, чем в другие инструменты. Поэтому, как только «пыль уляжется», инвесторы вновь ринутся в хедж-фонды.

Автор: ДАРИЯ РЯБКОВА

Инвестгазета