Анатолий Гальчинский (профессор, Институт стратегических оценок):

Нынешний финансовый кризис — начало конца. Дальше — новое начало?

Не стоит надеяться на то, что беспрецедентные меры государственного вмешательства в финансовую систему могут уберечь мировую экономику от дальнейшей эскалации системного кризиса. И дело даже не в том, что эти меры являются запоздалыми. Главное в другом — доселе невиданные финансовые ассигнования, как и неординарные институциональные решения (имеется в виду прежде всего фактическая национализация финансово-банковских учреждений, в частности, двух ипотечных гигантов в США, на которые приходятся 43% всех ипотечных кредитов), — все это меры, направленные лишь на преодоление последствий кризиса, тогда как «за кадром» остаются его истоки. О них речь пока не идет. По большому счету, более конструктивным в этом смысле является сам кризис, который не только разрушает, но и (как это всегда бывает) несет в себе конструктивный потенциал — сосредоточивается на перспективе, формирует предпосылки для утверждения нового.

Какова будет разрушительная сила кризиса, как долго он продлится и каким станет то «новое», о котором идет речь, мы пока не знаем и знать не можем. Экономическая наука, которая обычно «воспевает» лишь существующую практику, демонстрирует в этом смысле еще большую беспомощность, нежели государственные сановники и официальные институты, которые своими «антикризисными» мерами хотят добиться только одного — возврата назад, воссоздания прошлого. Но именно такое стремление является утопией. Возврат уже просто невозможен.

Все знают, насколько существенно изменилась мировая экономика, как и мир в целом, после Великой депрессии 1929—1933 годов. Нынешние финансовые потрясения, по единодушному определению авторитетнейших специалистов, на порядок глубже, так что и их последствия, скорее всего, будут еще более радикальными. Мы обязаны уже сегодня учитывать это.

Какими могут быть выводы из сказанного? Их несколько. Первый заключается в констатации самого неприятного: мировой экономический кризис (такое определение более корректно) по всем своим признакам только разворачивается. Его разрушительное воздействие из финансового сегмента экономики уже сегодня перемещается на реальный сектор: сначала на строительную отрасль (а это на Западе — основной индикатор экономической динамики), затем — на автомобилестроение (в сентябре в США продажа новых автомобилей упала на 27%; подобные процессы происходят и в странах ЕС). Следующими на очереди будут базовые отрасли: производство строительных материалов и металлургия и, в конечном итоге, вся цепочка производственного процесса. Она не может остаться в неприкосновенности. Финансовая система и реальная экономика — это единое целое. На днях стало известно о решении Китая уменьшить из-за снижения мирового спроса производство стали на 20%. На 17% сократилось в прошлом месяце производство стали и в Украине.

Второй вывод: разворачивающийся экономический кризис является действительно мировым. Ни одна из стран, в том числе и Украина, не имеет каких-либо шансов уберечь­ся от его разрушительных последствий. Осознают ли это руководители страны? Скорее всего, этот вопрос излишний. Односторонняя ориентация антикризисных мер, их направленность на стабилизацию только лишь банковской сферы, тогда как в особой поддержке сегодня нуж­даются и промышленный сектор, ори­ентированные на экспорт металлургический комплекс, машиностроение, другие отрасли, является очевидным доказательством системной неопределенности властей в этих вопросах. Вернуть стабильность банковскому сектору без стаби­лизации реальной экономики, прежде всего промышленности, где в прошлом месяце падение производства достигло 4,1%, — это утопия.

Подобная беспомощность властей не может не беспокоить. Я хорошо знаю, каким образом преодолевались последствия кризиса 1997—1998 годов. Тогда экономическая ситуация в нашем государст­ве была на порядок сложнее. Но власти смогли не только уберечь экономику от, казалось бы, неизбежного дефолта, но и придали ощутимые импульсы росту. Нынче, к сожалению, мы видим иное.

Вывод третий: нынешний кри­зис — это кризис не только геоэкономического, но и геополи­тического устройства мира, сформировавшегося в последние десятилетия. Политическое и экономическое обустройство мира не может рассматриваться обособленно: соответствующие сегменты мироустройства, взаимодействуя, дополняют друг друга. А значит, нужно говорить не только о кризисе мировой экономики, но и о геополитическом кризисе. Мировой финансовый кризис во многих своих параметрах отражает прежде всего разногласия в нынешней системе геополитических отношений. Генетика растущей разбалансированности глобальной экономики базируется именно на этой основе.

Возникает вопрос: в связи с разворачиванием кризиса, какие направления глобальных трансформаций могут оказаться наиболее реальными? Скажу сразу: ответ на этот вопрос может восприниматься как основанный только лишь на вероятных предположениях. Именно в таком ракурсе может идти речь прежде всего о конце эры «рыночного фундаментализма» и утверждении (скажем об этом пока довольно осторожно) принципов «регулируемого рынка». В отдельных аналитических обобщениях речь идет о «транзите» от рыночной демократии к авторитарному госкапитализму.

Хорошо известна брендовая фра­за: «Капитализм — это ситуация, когда государство оставляет вас в покое». Сейчас у всех на устах противоположная позиция. Ее недавно озвучил Н.Саркози: «Пред­ставление о капитализме как о всемогущей и ничем не регулируемой системе было глупостью».

Что остается неопределенным? Великую депрессию мир преодолевал путем утверждения государственно-регулируемого рынка. Спасительными мерами кейнсианства по «оживлению капитализма». Это же касается и стабилизационной политики Рузвельта, которого консерваторы обвинили в том, что он стремится «советизировать Америку». Вот что писал тогда по этому поводу Дж.М.Кейнс: хотя расширение функций правительства может показаться американскому финан­систу «ужасным покушением на основы индивидуализма, я, наобо­рот, защищаю его как единственный практический способ избежать полного разрушения существующих экономических форм и как предпосылку для функциони­рования личной инициативы».

Звучит вроде бы все по-современному. Однако я не сторонник поспешных выводов. Система «государственного регулирования» как инструмент преодоления кризиса в условиях индустриальной экономики была действительно безальтернативной. Но нынешние реалии совершенно иные. Современная мировая сверхскоростная информационная экономика, работающая в режиме on-line, базируется на принципиально иной основе. В этом контексте логика «огосударствления» — это шаг в «седую древность», это попытка возврата в небытие.

С этих позиций нужно рассматривать и осуществляемые «шаги по национализации». Они могут обеспечить лишь временную «передышку», но, в конечном итоге, скорее всего приведут к еще большему углублению болезней нынешнего экономического механизма. Вся проблемность сегодняшней экономической ситуации заключается в игнорировании именно этого очень значимого обстоятельства.

По моему мнению, перспективы развития, если говорить о долгосрочном цикле, скорее всего, лежат в противоположной плоскости — в более системном разграничении политической власти (которая по своему определению всегда была и остается носителем бюрократизма и коррупции) и экономики. Двигаться нужно в сторону ограничения экономической функции государства. Государство должно заниматься другим. Речь идет о чрезвычайно принципиальном: механизмы регуляции экономики могут стать эффективными, если они будут формироваться только в пределах самой экономики. Опыт информационных сетей, которые берут на себя регуляторную функцию рынка и получают глобальное распространение, может оказаться более перспективным, нежели реанимация логики административного регулирования пусть и «более разумным и менее коррумпированным государством».

Нельзя делать скоропалительных выводов и относительно перспектив крупнейших корпораций, которые, естественно, испытывают сегодня мощнейшие удары финансового кризиса. Их не стоит так поспешно хоронить. И дело тут вовсе не в том, что о «мелюзге» в условиях сверхсложной ситуации вообще не принято говорить (говорят, обычно, о том, что на виду), и даже не в том, что на нижних этажах экономики (на уровне среднего и мелкого капитала) кризис аукнется в полном объеме несколько позже. Если исходить из того, что истоки экономического кризиса базируются прежде всего на противоречиях фиктивного капитала, а крупные корпорации в течение многих десятилетий формировали свою мощь посредством механизмов фондовых рынков именно на указанной виртуальной основе, то их нынешняя уязвимость вполне естественна.

Но в этом случае речь идет о так называемых вертикально иерархических корпорациях, которые олицетворяют прошлое и которым, несмотря на нынешние астрономические государственные финансовые вливания, скорее всего, действительно суждено уйти в небытие. Выполняя и в этом функцию «чистильщика», кризис лишь ускорит этот процесс. Однако совершенно иные перспективы у качественно новых горизонтальных информационно-сетевых корпораций, ставших уже реальностью и, по моему мнению, несущих довольно знаковый потенциал «нового качества», чтобы стать определяющими в будущей разгосударствленной глобальной экономической архитектуре.

Политическая линия трансформаций видится в несколько более отчетливых перспективах. Конечно, речь идет прежде всего о самом очевидном — об окончательном приговоре «единоличному гегемонизму». Довольно категоричным в своих суждениях оказался немецкий министр финансов. «Мир, — отметил он, — уже никогда не будет таким, каким был раньше. Соединенные Штаты утратят статус сверхдержавы в мировой финансовой системе. Мировая финансовая система будет в большей степени многополярной».

О перспективах многополярности было сказано очень много и раньше. Неоднократно по этой проблеме выступал на страницах СМИ, в том числе и «ЗН», и автор этих строк. С учетом нынешних процессов, видимо, неопровержимой является истина, что сегодняшний кризис можно расценивать как кризис «монополярности» и что именно указанной матрице мироустройства было суждено очевидное — обязательно сойти со сцены.

И это, скорее всего, окажется де-факто не потерей, а реальным достижением и для самой Америки. Немецкий министр, наверное, в этом не ошибается. Проблема в другом — в толковании логики «многополярности». Что тут имеется в виду? Идет ли речь о том, что нынешняя «глобальная империя» сменится региональными империями, государствами-регионами: еэсовским «Государством Шенгена», «Вели­кой Россией», «Великим Китаем» и, конечно же, «Новой Америкой»? Нынешняя российская политическая стратегия полностью базируется именно на такой модели будущей многополярности, зональной глобализации.

Не безупречна и еэсовская конструкция. Надежность любого (в том числе и экономического) сооружения определяется в непогоду. Это аксиома. Но повернется ли у кого-либо язык сказать, что именно в нынешней кризисной ситуации экономика ЕС продемонстрировала свою эффективность? Звучит смешно. Мы привыкли говорить о важных преимуществах Евросоюза. Мировой кризис выявляет противоположное — то, чего мы раньше не хотели замечать. Все достижения европейских лидеров сводятся к постоянным мольбам: «Ребята, давайте действовать сообща». И это в условиях, когда всем понятно, что механизмы преодоления кризисного деструктива должны быть индивидуализированы для каждой страны.

То, что делает британское правительство, для Чехии может быть и неуместным. Не меры ЕС, а непосредственно решение правительства Германии выделить 500 млрд. евро для поддержки банковского сектора могут спасти этот сектор от краха. Зачем для этого «санкции» еврочиновников? Это же нонсенс.

Россияне утешают себя другим: «Кризис развивается в управляемой фазе». И это при том, что падение российского фондового рынка оказалось самым глубоким. Кризис продемонстрировал чрезвычайно высокую уязвимость структурного развития рос­сийской экономики. О каком региональном лидерстве может идти речь, если доля инновационной продукции в российской экономике в первом полугодии с.г. сократилась до 5%? В 1999-м она составляла 11%. У «Газпрома» — а это лицо «Великой России» — инновации вообще на нулевой отметке. Газпромовская психология — «прихватить больше», а не «сде­лать лучше». Чем и кого будет привлекать такая экономика?

Вывод, по-моему, очевиден: любые, даже самые привлекательные по своей внешней атрибутике «суперрегиональные сверхдержавы», которые должны сформировать мировую конструкцию «многополярности», — это тоже отголоски прошлого. Глобальная же перспектива, на мой взгляд, это нечто иное. Это — растущая самодостаточность каждого субъекта мирового процесса, каждого народа, каждого государства.

Мы обычно акцентируем на логике централизации глобальных экономических процессов, тогда как в действительности нынешние мировые реалии все больше начинают утверждать свои ценности на двухколейной основе — на принципах не только централизации, но и децентрализации. Действующая мировая финансовая система, ее функциональная инфраструктура не успели адаптироваться к этой новации. Скорее всего, истоки современного мирового кризиса лежат именно в этой плоскости.

И еще одно, на мой взгляд, очень важное. С учетом современного мирового кризиса, явно демонстрирующего системное несовершенство существующей (не только экономической, но и политической) конструкции мироустройства, становится все более противоречивой идеология так называемой догоняющей модернизации, которая в течение всех лет нашей независимости рассматривалась и по-прежнему рассматривается нами как одна из определяющих и неопровержимых ценностей трансформационного процесса. Как нам действовать в новых условиях? Закрывая глаза на все противоречивое, продолжать политику «имплементации» того, что явно демонстрирует свою недееспособность и бесперспективность, и в дальнейшем дублировать шаг за шагом путь, пройденный западным обществом, его современные реалии?

Понимаю всю щепетильность проблемы. Она касается не столько наших действий по предупреждению кризисных процессов (хотя это сегодня и чрезвычайно важно). Речь идет о более важном — о нашем завтрашнем дне, о наших перспективах, о стратегии системных преобразований нашего государства.

Как я уже подчеркивал, кризис — это не только гигантские потери и испытания, не только деструктив. Это в то же время и ускорение модернизации современного мироустройства, предпосылки для утверждения нового, перспективного. И если наши действия, стратегический курс нашего государства будут корректироваться соответствующим позитивом, то указанный путь может оказаться наиболее результативным для каждого из нас.

Экономические Известия. Сергей Яременко: «Мы не можем ждать милости от экономики, после того, что с ней сделали».

Советник министра экономики, бывший заместитель председателя правления Национального банка Сергей Яременко рассказал, почему антикризисные действия правительства уже не смогут исправить ситуацию в украинской экономике.

Вопрос: Можем ли мы отразить удар мирового финансового кризиса? И является ли украинский кризис следствием мирового?

Ответ: Прежде всего, следует признать, что главная причина проблем Украины — в бездарном управлении. Три года грубого попирания элементарных экономических истин со стороны исполнительной власти и центрального банка страны гарантировали успешное движение Украины к своему собственному кризису, независимо от состояния мировых финансов. Расплата за маниакальную настойчивость в надругательстве над собственной экономикой была неизбежна. А мировой кризис только обнажил наши проблемы и усилил болевой эффект. Поэтому несправедливо отдавать авторское право на кризис в Украине мировым финансам, поскольку оно полностью принадлежит украинским властям.

Признать это необходимо не столько для обвинений (хотя и это крайне важно), а прежде всего для понимания истоков наших экономических проблем. Ведь неправильно поставленный диагноз неминуемо приведет к неверным рецептам. Да еще и позволит свалить всю вину на мировой финансовый кризис. К великой радости кормчих, этот тезис уже овладел массами, что позволяет властям не только не отвечать за содеянное, но и возглавить руководство штабами экспертов по разработке ударных «антикризових заходів».

В: Вы считаете, что этот процесс не увенчается успехом?

О: Нет, потому что все происходит в присущей нам манере: исполнительная власть по разрушению экономики находится в КМУ и НБУ, а «заходи» должен писать СНБО. Но и этого мало: действующая власть, как всегда, прибегает к привычному советскому методу — коллективной безответственности. Вчерашний призыв премьера создать правительство из представителей всех партий точно гарантирует, что все концы будут спущены в воду. А господа Владимир Стельмах, Виктор Пинзеник и компания окажутся ни при чем, хотя они были главными дирижерами нынешнего развала.

В: И все-таки, с вашей точки зрения, почему власть неспособна адекватно отреагировать на ситуацию и избежать кризиса?

О: Потому что она некомпетентна ввиду отсутствия настоящих, опытных и грамотных теоретически профессионалов. Меня приводит в отчаяние тот факт, что рукотворный экономический коллапс национальной экономики не ведет к разоблачению беспомощности власти. Демократы-европейцы даже не подумали освободить властные кресла, а бизнес с рабским подобострастием взирает на происходящее, демонстрируя полное отсутствие корпоративного единства, самозащиты от развала собственного бизнеса.

В: Чем порожден непрофессионализм в украинской власти?

О: Он порожден популярным принципом разгона каждым новым министром нижнего звена исполнителей, а именно профессиональных бюрократов, «рабочих лошадок». Поэтому экономическая деятельность любого правительства не стоит на подходах определенной экономической школы и потому не имеет под собой осознанной экономической стратегии, противоречива по целям и механизмам. И потому пути развития и приоритеты экономики определяются взглядами отдельных политических фигур, как правило, не имеющих никакого отношения к теории экономики. В лучшем случае знающих, как сделать деньги для себя. В результате иных последствий для экономики, кроме развала, ожидать трудно. Наличие в экономическом блоке правительства фигуры, знающей несколько заклинаний из псевдомонетаристского винегрета начала 90-х годов, служит теоретической основой и оправданием проводимых Кабмином действий. При таком раскладе мнение кучки чудом уцелевших теоретиков-практиков о пагубности экономических процессов просто не может быть понято. Тем более, если оно не совпадает с политическими целями властей.

В: И чем же обусловлено столь печальное положение дел?

О: В условиях упрощенного понимания закономерностей развития переходной экономики (с элементами рынка), разрушительные по своей сути механизмы утвердились как единственно верное направление государственной политики. Догма базируется на нескольких мифах, глубоко внедренных в сознание руководителей и вообще деятелей экономического блока. Если их не изменить, то путей выхода из кризиса мы не найдем.

В: Какие мифы вы имеете в виду?

О: Миф первый: основой экономического устройства, а особенно монетарной политики, может быть только точная копия монетарных режимов наиболее развитых стран. Методы денежной удавки циклически применялись всеми украинскими правительствами, что приводило к циклическим и экономическим взлетам и падениям. И только дистанцирование Украины от Международного валютного фонда в 1999 г. позволило экономике обрести под ногами почву для роста. Возврат в 2004 г. к абсурдным методам борьбы с инфляцией с помощью ревальвации и снижения таможенных барьеров не давал возможности роста внутренним производителям и привел к отбрасыванию экономики назад.

Миф второй: развитие собственной экономики возможно только за счет внешних инвестиций. Отсюда иждивенческая философия нации, ожидание чуда и отсутствие собственных приоритетов. Отсюда же несформировавшийся внутренний национальный инвестор (что ставит экономику в полную зависимость от конъюнктуры международных рынков капитала) и отсутствие (по сути, сознательный отказ) механизмов долгосрочного финансирования, что вылилось в отсутствие инвестиционных проектов и технологическую деградацию.

Миф третий: абсурдный тезис рыночного фундаментализма — рынок сам все отрегулирует. В результате реалиями сегодняшнего дня являются отсутствие у государства институтов и инструментов воздействия на экономические процессы (не создан Банк развития, настоящий Экспортно-импортный банк, Фонд стабилизации экономики, консолидированные институты фондового рынка и т.п) и устранение государства от активного участия в рыночных преобразованиях. Также имеет место институциональная неадекватность — неспособность государства выполнять его регулятивные функции, обеспечивать защиту прав собственности и исполнения договоров.

Миф четвертый: «Запад нам поможет». Со своей стороны, Украина обеспечила полную открытость своей экономики при разрухе и низкой конкурентоспособности отечественного производителя. В результате рынок заполнили импортные товары, а отечественный бизнес начал отмирать. А мы получили огромные цифры дефицита торгового баланса и внешнего долга.

Миф пятый (психологический): мы — Европа и должны жить, как европейцы. Поверив в это и так и не поняв, каким долгим и трудным путем европейцы шли к нынешнему благосостоянию (и за счет чего и кого!), мы все вместе, получив внешних займов в объеме почти $100 млрд., беззаботно (с благословения властей) их проели, не вложив в экономическое развитие ни гривни. И это при том, что степень изношенности основных фондов достигла угрожающих размеров при оставшейся внешней задолженности. Исходя из вышеизложенного, можно сказать, что мы не можем ждать милости от экономики, после всего, что с нею сделали! А от нынешнего правительства, как носителя обанкротившихся подходов, нельзя ожидать действенных «антикризових заходів».

В: Разве это единственная причина, по которой власть не может справиться с кризисом?

О: Нет, и именно это обстоятельство ставит меня в тупик. У нас по схожему принципу действуют все политические силы. С начала 90-х, несмотря на неоднократное банкротство, в качестве государственных подходов у нас утвердились примитивные догмы псевдомонетаризма, активно внедряемые известными международными организациями — МВФ, Всемирным банком и т.п. В периоды, когда украинская экономика переживала профицит платежного баланса, они настойчиво рекомендовали нам отпустить курс гривни, открыть экономику. Несмотря на абсурдность этого подхода для страны с неразвитым внутренним производством, мы никогда не пересматривали эти рецепты. Заигрывание с Западом в целом отразилось и на экономических взглядах яркого нео-либерального толка, глубоко пронизавших не только правительство, но и экономическую среду: с 2004 г. мы начали строить экономику потребления, а не производства. И активно занимали деньги на проедание. Иные взгляды если не высмеивались, то и не воспринимались.

Поэтому смена власти не приведет к изменению взглядов и экономических подходов. Инакомыслие воспринималось как отголоски прошлого. В результате новое поколение оказалось заложником утвердившейся догмы и поэтому смена людей у руля к изменениям в подходах не приведет. Даже несмотря на то, что мировой кризис показал: ошибались не только украинские ученики, но и американские учителя. Сам президент Джордж Буш признал, что существуют случаи (и сейчас, подчеркнул он, именно такой случай!), когда государство должно активно вмешиваться в экономические процессы. Мы же до сих пор на это не решились, и в ближайшем будущем вряд ли решимся.

Сергей Александрович Яременко родился 22 ноября 1948 г. в Кривом Роге. С конца 1996 г. по июнь 2004 г. занимал должность директора департамента валютного регулирования Нацбанка. В декабре 2004 г., после возвращения в НБУ Владимира Стельмаха вернулся и господин Яременко. 25 февраля 2005 г. он был повышен до зампредседателя НБУ и стал курировать не только валютную, но и кредитно-денежную политику. После апрельской 2005 г. ревальвации гривни Сергей Яременко, приверженец фиксированного обменного курса, начал конфликтовать со своим шефом и в середине августа подал в отставку. Сейчас — советник министра экономики.

Начальник департамента по вопросам металлургического комплекса Государственного информационно-аналитического центра "Госвнешинформ" Владимир Пиковский:

Это классический пример рыночной экономики, поэтому стабилизация ситуации в мире и в Украине произойдет через 1,5-2 года.

Причиной полномасштабного экономического кризиса, который коснется практически всех отраслей экономики, является нестабильность на финансовых рынках. Первопричина - это финансы, а они охватывают все отрасли.

Сокращение кредитования привело к снижению производства в строительстве, автомобилестроении и других отраслях экономик многих стран, в частности, в США, Европе, на Ближнем Востоке на 50% заморожены строительные объекты. В меньших масштабах эта тенденции наблюдается и в Украине. В результате снизился спрос на прокат и другую продукцию металлургической отрасли Украины, которая остается экспортоориентированной. Для украинских металлургов единственным выходом в сложившейся ситуации будет сокращение издержек и для этого необходима государственная поддержка отрасли.

Весь мир перейдет на более низкий уровень цен, и тогда конкурировать сможет тот, у кого меньше издержки, лучше технологии, меньше затраты ресурсов. Если турецкие компании могут продавать заготовку за 470 долларов за тонну при ее себестоимости в 420 долларов, то украинские компании не выдерживают этот уровень цен, имея себестоимость такой продукции в 550 долларов.

В сложившейся ситуации металлургические предприятия должны отказаться от долгосрочных проектов и строительства новых мощностей и сосредоточиться на модернизации существующих.

Михайло Сальников: Выйти из мирового финансового кризиса с минимальными потерями Украине, к сожалению, не удастся.

Существует два основных механизма влияния глобального кризиса на Украинскую экономику. 

Во-первых, глобальный кризис ликвидности существенно ограничил возможности привлечения заемных средств и инвестиций для Украинских компаний, а для динамично развивающейся Украинской экономики сокращение притока средств извне повлечет замедление экономического роста практически во всех секторах.

Кроме того, дефицит инвестиционных ресурсов за рубежом привел к пересмотру многими Украинскими компаниями своих стратегических парадигм: из-за общей депрессии на фондовых площадках были отложены IPO и сделки по слиянию и поглощению.  Это привело к снижению активности в отечественном секторе инвестиционного банкинга. Также существенно ограничились возможности банковского сектора по привлечению внешних средств вообще и рефинансированию существующих долгов, в частности. Это привело к текущим сложностям в банковском секторе и дефициту валютных ресурсов на Украинском межбанке, что стимулирует девальвацию гривны.

Во-вторых, происходящее падение цен на продукцию украинских экспортеров на мировых рынках повлечет за собой снижение объемов промышленного производства в экспортно-ориентированных отраслях, в первую очередь  металлургии и машиностроении.  Учитывая то, что черная металлургия – крупнейший сектор украинской промышленности с профицитом торгового баланса, это сокращение выпуска металлопродукции повлечет дальнейшее увеличение дефицита торгового баланса и может привести к существенной девальвации гривны в 2009 году.  Очень вероятны массовые сокращения в этих отраслях, повышение структурной безработицы и росту социальной напряженности в обществе. Вклад металлургии составляет порядка 12% ВВП, а машиностроение, составляет около 6% ВВП, является наиболее динамично развивающимся сектором экономики.  На фоне общего охлаждения экономики, замедление роста в этих двух стратегически важных секторах неизбежно приведет к снижению роста ВВП и промышленного производства. 

Дополнительным фактором, способствующим падению темпов роста ВВП в следующем году будет рекордный урожай этого года.  По нашей оценке, Украинское сельское хозяйство не сможет показать такую же высокую урожайность в 2009 году как в текущем году, что приведет к падению выпуска.  Поэтому в сентябре аналитики ИГ «Сократ» снизили прогноз роста ВВП в 2009 году до 4.2%.

Стоит отметить, что в отличие от США, банковская система в Украине достаточно устойчива и не успела накопить значительную долю «плохих кредитов».  Кроме того, значительная часть Украинских банков является дочерними структурами западных финансовых учреждений, которые способны влить дополнительную ликвидность в своих украинских дочек в случае острой необходимости.  Поэтому, думаю, не стоит ожидать волны банкротств в Украинском банковском секторе, хотя, безусловно, сегодняшний кризис свидетельствует об определенных проблемах в отрасли.  Мы можем быть свидетелями банкротств нескольких небольших банков, но, думаю, НБУ не даст упасть системным банкам и поддержит их в сложный момент.

Тем не менее, усилий НБУ будет явно недостаточно, учитывая ограниченность золотовалютных резервов и отсутствие стабилизационного фонда.  Для эффективности антикризисных мер необходима координация действий НБУ, Кабмина, Парламента, Президента и СНБО.  Мы считаем, что приоритетным заданиям должны стать действия направленные на стабилизацию ситуации в банковском секторе, в частности предоставление гарантий проблемным банкам, вплоть до гарантий национализации.  Также необходимо привлечение внешних средств, которые не должны ограничиваться кредитом МВФ, который в последнее  время широко обсуждается; ведь одновременная поддержка курса гривны и вливание ликвидности в банковскую систему может быстро истощить резервы НБУ.

Заявления политиков о создании стабилизационного фонда представляются правильным действием.  Тем не менее, возникают сомнения в том, что он должен наполняться от приватизационных средств: в условиях глобального кризиса ликвидности в целом и падения привлекательности Украинских активов в частности за приватизацию многих объектов не удастся получить их справедливой стоимости.  Поэтому имеет смысл наполнять стабилизационный фонд путем привлечения кредитов и пересмотра бюджетной политики страны, а приватизацию отложить на более поздние сроки. Вопрос создания стабилизационного фонда сложный, который требует детальной проработки, а не просто громогласных заявлений без определенной стратегии.

Перечисленные шаги являются жизненно необходимыми в данный момент действиями, но они будут безрезультатными, если не будет создана стратегия развития Украинской экономики.  Отсутствие подобной стратегии в прошлом  ставит нашу экономику в достаточно неудобное положение сегодня. В данный момент необходим пересмотр позиции по данным вопросам с целью создать условия для экономического роста и стабильности в будущем.

Еще несколько лет назад следовало начинать реформирование Украинской металлургии с целью повышения энергоэффективности этого сектора.  Это позволило бы повысить рентабельность этой стратегически важной отрасли и сделать ее менее чувствительной к ежегодному повышению цен на газ.  В современных же условиях низких цен на сталь и высоких цен на импортный газ подобное реформирование выглядит критическим шагом для поддержки этого ключевого сектора экономики. 

Еще одним просчетом в прошлом являлось создание налоговых льгот для металлургического комплекса. В результате, Украинская металлургия получила краткосрочное преимущество перед зарубежными конкурентами, но в долгосрочной перспективе утратила стимул к технологическому усовершенствованию. В долгосрочной перспективе важно не наступить на те же грабли и стимулировать модернизацию в Украинской металлургии.  В данный момент технологии в секторе являются устаревшими и низкоэффективными, что делает Украинскую металлургию технологически  неконкурентоспособной; единственное за счет чего сектор обеспечивал свою конкурентоспособность в прошлом – это дешевая рабочая сила.  Из-за отсутствия технологической модернизации этот сектор уже проигрывает более эффективной зарубежной промышленности; если ситуация не изменится, Украинская металлургия может не выжить в условиях жесткой конкуренции с зарубежным металлургическим производством.

Другим стратегически важным шагом является привлечение в страну инвестиций. В Украине наблюдается колоссальный дефицит счета текущих операций. В прошлом он составлял 4,2% ВВП, в этом аналитики «Сократа» ожидают 7,5% ВВП, в 2009 – 9,7% от ВВП. Украина не одинока в этой проблеме: дефицит счета текущих операций Болгарии составляет 21,5% ВВП, Хорватии – 8,5%, Эстонии – 16,0%, Латвии – 23,5%, Литвы – 13%, Венгрии – 5,5%, Польши – 3,7%. Практически вся Центральная Европа сидит в дефиците счета текущих операций.

Это нормальная ситуация для динамично развивающихся экономик при условии, что дефицит текущего счета покрывается притоком иностранных инвестиций. В упомянутых странах создаются привлекательный инвестиционный климат, а в условиях нынешнего дефицитных денег создаются все условия, чтоб не допустить оттока инвестиций из экономики.  В Украине же ситуация противоположная: инвестиционный климат один из самых непривлекательных в мире, В недавнем рейтинге Мирового Банка Doing Business Украина заняла 145 место из 181 страны.  Для сравнения, Эстония – на 22 месте,  Болгария – на 45 месте, Венгрия – на 41 месте,  Польша – на 76. Нас обошли даже Россия, Молдова и Беларусь  (120, 103 и 85 место соответственно).  У нас самый плохой результат среди всех пост-коммунистических стран; только у Таджикистана рейтинг хуже (159 место).

В условиях громадного дефицита счета текущих операций и мировой проблемы дефицита инвестиционных средств низкая инвестиционная привлекательность страны является тем важнейшим стратегическим просчетом руководства Украины, который не позволит Украине выйти из начинающегося кризиса с минимальными потерями. 

Исправить прошлое мы, увы, уже не в силах, но возможным видится то, что текущий кризис преподаст сложный, но важный урок Украинскому правительству про необходимость структурных реформ как в реальном секторе нашей экономики, так и в части инвестиционного климата.

Суммируя сказанное, выход из текущего кризиса требует осуществления ряда неотложных шагов сегодня и принятия стратегически важных решений, которые обеспечат обеспечение конкурентоспособность Украинской экономики в будущем.  Осуществление этой политики требует скоординированной работы всех веток власти, которое возможно лишь в условиях более стабильной политической ситуации. В ближайшей перспективе необходима поддержка финансового сектора Украинской экономики государством, а также создание стабилизационного фонда, наполнение которого будет обеспечено за счет средств, которые не противоречат стратегическим интересам страны. В долгосрочной перспективе необходимо создание условий для модернизации Украинской промышленности вообще и металлургического сектора в частности. Кроме того, жизненно необходимо создание привлекательного инвестиционного климата в стране, что снова, возможно лишь в условиях политической стабильности и слаженности действий руководства государства.

Финансовые трудности: причины, последствия, пути преодоления 

Трофим КОВАЛЬЧУК, доктор экономических наук, профессор, заслуженный деятель науки и техники. 

І. Причины

Причины этой болезни — сугубо внутренние, внешнее влияние просто ускорило наступление симптомов. Общественная вина усиливается тем фактом, что наше государство и граждане наступили на те же грабли во второй раз — ровно через десять лет после первой неосмотрительности. Финансовый кризис 1998 года имел аналогичные долговые корни и так же настал якобы от внешних факторов, хотя на самом деле был закономерным следствием ошибочной внутренней политики. Даже некоторые действующие лица те же.

Собственно, монетарные ограничения НБУ, которые постоянно задействовались в течение 2008 года для борьбы с инфляцией, необоснованная ревальвация гривни (при недостижении поставленных целей) фактически спровоцировали макроэкономические угрозы в Украине, уже достаточно затормозили экономическую активность в Украине, ощутимо ухудшили возможности выхода из кризиса. Поэтому нынешние постоянные ссылки на так называемую «первопричину» — мировой финансовый кризис, — как говорится, «от лукавого».

ІІ. Особенность

Отличие нынешнего положения в Украине по сравнению с 1998 годом состоит лишь в том, что в то время соблазну дешевых заимствований подверглось лишь руководство государства, а нынче — уже более значительная часть субъектов экономической деятельности и населения.

Это отличие незначительно в том смысле, что в любом случае народ несет солидарную ответственность за долги своего руководства и всех сограждан.

И тогда, и теперь механизмом стимулирования заимствований под гарантию неуверенного будущего было принудительное сдерживание обменного курса гривни к иностранным валютам.

В обоих случаях эта искусственная стойкость опиралась лишь на обманчивую непрерывность внешних валютных поступлений — и держалась до того момента, пока эта непрерывность не нарушилась.

И тогда, и сейчас государство не осуществляло никаких мер для стимулирования или хотя бы защиты от неравной конкуренции собственного материального производства. И тогда, и сейчас производство находится в упадке.

Обманчивая доступность импорта создавала иллюзию всеобщего благосостояния. Впрочем, иллюзия довольно реальная — никто уже не отберет у украинцев миллионы современных автомобилей и других приятных атрибутов современной цивилизации. Возможно, более активно ими пользовались одни, а больше заплатят другие — однако к таким мелочам законы экономики не придираются.

Масштабы накопленного валютного долга на этот раз больше на порядок, однако сути дела это не меняет. И тогда, и сейчас валютные резервы государства были меньше совокупной задолженности, в обоих случаях их недостаточно для ее покрытия.

Таким образом, необходимо и важно задействовать именно адекватные меры, а не повторять ошибки прошлого. Нельзя допустить, чтобы государство повторило ошибку десятилетней давности — дешево бросить на рынок валютные резервы с призрачной надеждой удержать обменный курс национальной валюты на предыдущем уровне. При таких условиях (и это уже апробировано украинской действительностью) обогатятся лишь приближенные к финансовой власти спекулянты, однако дело этим не решиться.

Собственно, никакую валюту в мире накопленные резервы в подобных случаях не спасли — дело обычно заканчивается приведением ее обменного курса к реальному значению. Нынешний финансово-экономический кризис, он является не только болезнью, формой проявления накопленных нездоровых явлений, но вместе с тем и обязанностью власти безотлагательно отыскать эффективные пути и механизмы для обязательного оздоровления финансово-банковской системы и исцеления национального хозяйства.

Нынче для определенного возобновления предыдущего положения, способствовавшего экономическому росту, можно ожидать в худшем случае двукратного снижения соотношения гривни с основными мировыми валютами. Если бы руководство государства и финансовой системы с 2000 года правильно реагировали на реальное положение и не держали обменный курс неизменным на фоне хронической внутренней инфляции, на сегодняшний день доллар стоил бы немногим более 8 гривен, роскошных автомобилей на наших улицах и импортной одежды на наших очаровательных женщинах было бы меньше, зато отечественных товаров — больше, валютные кредиты не приобрели бы опасные объемы, и мировой финансовый кризис сказался бы разве что громовым эхом.

ІІІ. Крайне назревшие меры

3.1. Избежание коллапса национальной экономики требует неординарного, но принципиально необходимого маневра — хотя бы временно отменить запрет использования денежной эмиссии на нужды государства. Для этого необходимо, во-первых, отменить Закон Украины «О реструктуризации долговых обязательств Кабинета Министров перед Национальным банком Украины»1; во-вторых, отменить ст. 15 (п.6) Бюджетного кодекса Украины2 и ст. 54 Закона Украины «О Национальном банке Украины»3.Упорядочение указанных норм высшей юридической силы, которые сегодня фактически противодействуют общенациональным интересам, является острой назревшей необходимостью.

3.2. Финансово-экономический кризис уже нельзя предупредить, а тем более ликвидировать его жесткой монетарной и бюджетной политикой, как это предусмотрено в антикризисном законопроекте. Наоборот, крайне необходимо безотлагательно осуществить масштабные финансовые вливания в банковский (занимающийся кредитованием хозяйственных субъектов, продуцирующих товары и услуги) и реальный секторы экономики, как это делается во всех развитых странах.

В то же время в такой же степени важно и злободневно — ослаблять бюджетные ограничения, даже если это скажется на эффективности борьбы с ростом цен. Нравится нам или не нравится, но некоторое дополнительное и неизбежно общее подорожание все равно лучше коллапса экономики, который настанет в случае внедрения предложенных правительством и НБУ чрезмерно решительных ограничительных и антиинфляционных мер. Экономическим субъектам и рядовым потребителям надо не ухудшать доступ к финансовым ресурсам, а облегчать — понятно, с применением надежных механизмов компенсации рисков. Предложения относительно применения эмиссионного финансирования как стимула экономического развития должны иметь обоснования на уровне точных математических расчетов.

3.3. Обманчивы надежды Премьер-министра на «абсолютно нестандартный заем» от МВФ. Ведь его запрещено использовать на что-то другое, кроме поддержки банковской системы. Кроме «тела кредита» (14 млрд. долл. США) необходимо будет платить проценты, что выльется в огромную гривневую сумму (свыше 80 млрд. грн.). Значительно лучше и выгоднее осуществить собственную эмиссию на аналогичную сумму, иметь возможности для маневра, существенно не увеличивать государственный внешний долг, который на сегодняшний день (с учетом долгов корпоративных структур) превышает 100 млрд. грн. Ни одна страна не будет процветать, если будет возлагать надежды на удовлетворение нужд собственного народа за счет внешних поступлений — как денежных, так и товарных.

3.4. Идеология «бюджетного профицита» в условиях уже запущенного кризиса будет иметь весьма отрицательные последствия, неизбежно усложнит социально-экономическую ситуацию в стране еще больше. Если и дальше проводить политику замораживания кредитов и сдерживания доходов граждан, кризис будет углубляться, а выход из него — тормозиться. Поэтому в условиях жесткого финансового кризиса следует законодательно возвратиться к практике взвешенного финансирования бюджетного дефицита со стороны Национального банка (а не внешних займов), что в наших реальных условиях является единственной альтернативой.

Дефицитность бюджета в разумных пределах не является недостатком, это — инструмент разумного хозяйствования. Но при условии, если правительство добьется от Верховной Рады изменения подходов к его покрытию. Речь идет о том, что под жестким давлением западных советников дефицит украинского бюджета обязательно должен покрываться внешними заимствованиями, т. е. долларовыми инъекциями. Внешние займы для покрытия расходов на текущее потребление да еще и под гарантии правительства — означает совершать зло национальным интересам.

Таким образом, необходимо сформировать бюджет-2009 с оптимальным дефицитом, но обязательно задействовав собственные финансовые ресурсы для его покрытия.

3.5. Важно использовать денежную эмиссию наиболее эффективным путем — для увеличения рыночного спроса. Надо не просто вливать деньги в экономику, а пропустить их через бюджетное обращение — именно в этом заложены ожидания стимулирующего эффекта. Государственные валютные ресурсы необходимо бережливо, но смело использовать для рефинансирования финансовых учреждений, в исключительных случаях — для вливания в их уставные фонды с сохранением в собственности государства.

3.6. Поиск источников формирования бюджета-2009 в нынешних сложных условиях заставит, наконец, Верховную Раду и Кабинет Министров запустить в действие не только механизмы привлечения дополнительных источников, но и реальной экономии. И начинать нужно не только с количества чиновничье-бюрократичного аппарата, а с чрезмерных льгот и привилегий4, которыми пользуются высшие эшелоны законодательной, исполнительной и судебной ветвей власти. Иметь в Украине такое количество министерств, ведомств, комиссий (с правами министерства), когда в рыночно развитых странах их количество не превышает 12—15, — это также чрезмерное бремя для общества. А если принять во внимание, что украинские министры имеют по 10 и больше заместителей, а те, в свою очередь, соответствующий аппарат, то абсурдная чрезмерность чиновничества за счет налогоплательщиков становится очевидной.

ІV. Выводы

1. В условиях жесткого финансового кризиса следует законодательно вернуться к практике взвешенного финансирования бюджетного дефицита со стороны Национального банка (а не внешних займов), что в нынешних реальных условиях является единственной эффективной альтернативой. Ради этого необходимо отменить статью 15 (п.6) Бюджетного кодекса Украины и дезавуировать действие Закона Украины «О реструктуризации долговых обязательств Кабинета Министров перед Национальным банком Украины», также приостановить действие ст. 54 Закона Украины «О Национальном банке Украины».

2. Верховной Раде необходимо воспользоваться своим правом и принять необходимое решение, причем полностью согласованное с действующим законодательством — сформировать бюджет-2009 с дефицитом в 3 процента, задействовать собственные внутренние ресурсы для его покрытия, соответственно изменить плановые показатели обменного курса гривни и инфляции.

3. Следует тщательно проанализировать действующее законодательство относительно гарантирования кредитов и механизмов ответственности заемщиков и его усовершенствовать, обеспечить для финансовых учреждений надежный порядок возмещения убытков в случае невозвращения кредитов — однако ни в коем случае не сворачивать кредитную деятельность в государстве, поскольку она является главным условием дееспособности современной экономики.

4. Национальный банк, фактически по собственному усмотрению, осуществляет денежную эмиссию. Национальные деньги в обращении и валюта фиксируются на его счетах (в пассиве баланса) как собственные средства. Затем НБУ одалживает (фактически продает) эти созданные «из воздуха» деньги собственному государству, получая огромные прибыли, а государство остается в долгу перед собственным Национальным банком, едва ли не большем, чем перед иностранными кредиторами. На самом же деле НБУ при всей независимости является государственным учреждением, а средства государства — это его бюджет, сколько бы с ним не хитрили. Денежная эмиссия, которую осуществляет Национальный банк от лица государства, но ему в убыток, — это политико-экономический парадокс, который Верховная Рада давно должна была пресечь.

СПРАВКА: 

Сегодня поражает такая тенденция. Численность работников органов исполнительной власти (без местных администраций) 1992 года составляла 63,8 тыс. человек, а сейчас — в разы больше и продолжает возрастать. Что же касается привилегий, то здесь Украина заткнула за пояс даже среднеазиатские клановые режимы. Уместно напомнить, что даже такой управленческий уровень, как руководители департаментов секретариата Президента, Кабинета Министров, заместители министров, государственных комитетов и комиссий, не говоря уж о более элитарных уровнях, обслуживаются персональным автотранспортом. Сколько тратится средств в целом на бензин, который постоянно дорожает, и техническое обслуживание, не подсчитывал никто. Бюджет государства даже имеет специальную статью на содержание охотничьих хозяйств, которые находятся в ведении Государственного управления делами Президента и Кабинета Министров. И такой перечень можно продолжать. Таким образом, отмена всех казенных льгот и привилегий (понимаем, насколько банально звучит такое предложение) должна стать важным шагом не только финансового, но и морального оздоровления украинского общества.

Александр Пилипенко: «У нас еще есть реальный шанс вывести страну из кризиса более сильной»

Пока в стране идет политическая борьба между депутатами, правительством и президентом, представители крупного бизнеса призывают власти обратиться к здравому смыслу и мировому опыту, чтобы минимизировать влияние мирового кризиса на отечественную экономику. Своими мыслями о путях преодоления кризисных явлений с «i» поделился вице-президент консорциума «Индустриальная группа» Александр Пилипенко.

Вопрос: Как кризисные процессы коснулись предприятий консорциума?

Ответ: В данном случае я хотел бы высказать свои соображения относительно тех кризисных процессов, которые сейчас происходят в металлургическом комплексе Украины, не как топ-менеджер одной из крупнейших компаний, а как человек, оценивающий макроэкономические явления, которые очень быстро затронут очень многие экономические сегменты.

В: Насколько ситуация критична для экономики страны?

О: Общеизвестно, что наша экспортная экономика зиждется на трех ключевых китах: металлургии, химии и аграрном секторе. Резкое падение их продаж в этих секторах в последние месяцы из-за ухудшения внешней конъюнктуры стало одной из главных причин девальвации гривни, уменьшения доходов бюджетов и снижения уровня занятости населения.

Сокрушаться и посыпать голову пеплом относительно того, что структура нашей экономики могла бы быть иной, сейчас не время. Нам нужны ответственные решения и действенные шаги по спасению страны. Кризис в металлургии очень быстро накрыл все смежные отрасли. Это и горнорудная, и угольная, и огнеупорная, и коксохимическая отрасли. Но и это еще не все. Тяжелые последствия настигнут производителей стальных конструкций, я уже не говорю о тяжелом машиностроении, железнодорожном транспорте, портах и трубной промышленности. Последние, кто ощутит на себе последствия глобального финансово-экономического кризиса,— это зимний туризм и армия чиновничества.

В: Существует ли пример действий, который может быть нам полезен?

О: Давайте обратимся к опыту подавляющего большинства западных стран. Что они сделали? Они поддержали финансово-банковский сектор по линии вкладчик—банк. Спасли знаковые бизнесы, где сконцентрирована большая часть рабочих мест. Многие страны прибегли к ограничению аппетитов национальных монополий в области ценовой и тарифной политики. Особое внимание западные страны уделили поддержке национальных фондовых рынков. И не принципиально важно, каким способом они это сделали — экономическим или директивным. Достаточно вспомнить, кстати, что именно в периоды глубокой депрессии США и Германия реализовали свои программы по строительству автобанов и развитию разветвленной сети железных дорог.

В: Есть ли, на ваш взгляд, примеры удачных антикризисных действий в других национальных экономиках?

О: Успехи пока незначительны, но они придут позже. Комплексные шаги по преодолению глобального финансово-экономического кризиса начали реализовываться в России. Главная идея, на самом деле, очень проста — необходимо спасти, прежде всего, банковскую систему, она обязана выдержать панические настроения вкладчиков и сохранить дееспособность корпоративных клиентов. Дальше очередь дошла до реального сектора. Правительство предложило — заместить кредиты, которые бизнес привлек от западных финансовых институтов. Но игра будет теперь по правилам, которые будет устанавливать государство,— все реципиенты должны соответствовать достаточно жестким критериям и пойти на серьезные уступки в пользу государства.

В: Что в данном случае имеется в виду?

О: Во-первых, заемщик или компания — претендент на господдержку должна осуществлять свою деятельность в реальном секторе экономики и только на территории страны. Во-вторых, новый кредит от государства она может получить только на условиях софинансирования. Иначе говоря, заемщик должен за счет средств акционеров или других кредитов найти как минимум 25% от рефинансируемой суммы и разделить риски с государством. Заемщик вправе также рассчитывать на господдержку, если его обязательства перед иностранным кредитором возникли не позднее начала проявления кризиса. В-третьих, заемщик должен быть чист перед государством, то есть не иметь никаких задолженностей по уплате налогов и прочих сборов. Наряду с этим, потенциальный получатель помощи должен предоставить государству тот же залог, который он дал иностранному кредитору, кроме этого — дополнительное обеспечение, устраивающее государство, и поручительства своих акционеров.

В: Какие еще обязательства возлагаются на заемщика?

О: В дальнейшем заемщик обязан согласовывать с банком привлечение новых кредитов и займов. И наконец, получив кредит, компания должна включить представителей государства в органы управления. Такова российская модель государственной поддержки национальной экономики в условиях финансово-экономического кризиса.

В: Такая модель применима в Украине?

О: Украина должна поступить аналогичным или подобным образом. Ничего зазорного в этом нет. В таком подходе нет чисто российского ноу-хау. Это общемировая антикризисная практика.

В: Что сейчас могли бы предпринять наши финансисты?

О: Развитые страны прогарантировали ликвидность всех вкладов населения в банковской системе. Многие также приступили к финансированию незавершенных строительных объектов. Прокредитованы были также основные корпоративные заемщики, которые имели займы у иностранных банков. Ну и наконец, большинство стран снизили курсы национальных валют по отношению к основным валютам мира, чтобы экспорты накопили национальной денежной массы. Ничего похожего в Украине не предпринималось.

Правда, наша власть реально пытается начать масштабное регулирование ранее свободного от этого финансового рынка. А ее задача — заботиться о безработных. Не нужно бояться низкого курса гривни и роста уровня инфляции. Стагфляция гораздо страшнее этих вещей.

В: Насколько масштабными будут последствия кризиса для нашей страны?

О: Я убежден, что у Украины есть реальный шанс пройти сквозь кризис с наименьшими потерями и последствиями для экономики страны. На чем основан мой оптимизм? Нынешний кризис ударил в первую очередь по развитым странам. Ведь тот же Китай растет стремительными темпами, и государству необходимо осваивать огромные территории, повышать жизненный уровень сотен миллионов человек. Нынешнее лицо страны — восточное побережье. Там высокая деловая активность, состоятельное население. У многих там респектабельные автомобили, квартиры и бытовая техника. В центральной части Китая у людей всех этих благ нет. Но они видят своих сограждан из другой части страны. И уверен, хотят иметь такой же социальный статус. И это желание будет двигать вперед китайскую, равно как и индийскую экономику, еще очень долго.

В: В чем конкретно заключаются преимущества нашей экономики?

О: У Украины есть свои козыри, которые могут помочь выстоять в этом кризисе. Во-первых, мы еще далеки от крайне кризисного уровня нашей ипотечной системы. Во-вторых, отечественный фондовый рынок не является отражением реальной экономики, в связи с чем не может выступать индикатором ни состояния, ни в целом экономических тенденций в стране. Как ни странно это может прозвучать, нас может спасти высокий уровень теневой экономики, это может помочь сохранить многие рабочие места.

В: А каковы наши слабые места?

О: Теперь остановимся более подробно на тех аспектах, которые играют против нас. Мы имеем достаточно высокий уровень внешних заимствований. Это касается и бюджета, и банковской системы, и корпоративных клиентов. А находясь уже в условиях кризиса, страна вынуждена будет привлекать кредитные ресурсы.

Не является достоинством нашей страны и то обстоятельство, что ключевые бюджетообразующие бизнесы зависимы от температуры на внешних рынках. А такие отрасли, как металлургическая, химическая и сельское хозяйство, экспортируют свою продукцию в виде полуфабрикатов. Мы обладатели катастрофического отрицательного сальдо во внешней торговле.

В: Каких действий можно ожидать со стороны государства?

О: Если говорить о политиках всех мастей, то мне кажется, что от участившихся выборов они увлеклись и залезли в такую глубокую патерналистскую систему социальной защиты граждан, которая абсолютно ничего общего не имеет с реальным уровнем бюджетных доходов. Поэтому мне представляется, что Украине следует создать некий фонд, резервы и функционирование которого служили бы миссии оказания системе социальной помощи. В данном случае я имею в виду предоставление людям материальной помощи и различных социальных услуг, таких как бытовые, психологические, юридические, помощь в трудоустройстве, реабилитация больных и т.д.

У нас отсутствует практика, когда государство оказывает поддержку тем предприятиям, которые прилагают максимум усилий для того, чтобы обновить основные фонды, создать качественные условия труда и выплачивать достойную заработную плату своему персоналу, хотя экономические рычаги для этого более чем очевидны.

Но в любом случае, несмотря на то что структура нашей экономики зависима от мировых рынков сырья и сбыта готовой продукции, а также зарубежных рынков капитала, украинский политикум должен выработать и принять комплексную программу антикризисных мер для страны. Потому что промедление может привести к тому, что Украину не спасут уже никакие резервы и никакие денежные вливания. И страна окажется в пучине тотального системного кризиса.

В: Что конкретно вы посоветовали бы нынешнему правительству?

О: При условии грамотного государственного управления наша экономика может выйти из кризиса более окрепшей, очистившейся от наименее конкурентоспособных игроков и готовой к новой фазе роста. Неквалифицированное же управление может ввергнуть нашу страну в глубокую, неконтролируемую системную спираль. Пока же наша власть действовала точечно, руками Нацбанка, поэтому эффективность этих действий была близка к нулю. Правящая элита должна выработать комплексные антикризисные меры и решения, которые будут ориентированы на интересы более широких кругов бизнеса. Иначе кризис станет неуправляемым.

В: А каковы перспективы металлургического комплекса?

О: Полагаю, что рассчитывать на господдержку вправе только те, кто в последние годы активно осуществлял широкомасштабные инвестиции в перевооружение основных фондов, снижал энергоемкость производства и себестоимость продукции и под эти цели привлекал финансовые ресурсы за рубежом. Они способны выжить и вернуть заимствования.

В: Какими должны быть их действия?

О: Если господдержка будет оказана металлургическим компаниям, то государство получит возможность реально оказывать влияние на экономический климат в стране. Оно реально сможет управлять занятостью очень большой армии данного сектора экономики. Это важные, но только первые шаги, которые необходимо предпринять. Вторым краеугольным камнем этой проблемы является необходимость не просто активизации, а, по сути, создания внутреннего рынка металлопотребления. В Украине он чрезвычайно слаб.

В: Но ведь рынок динамично развивался в последние годы…

О: Да, с 2002 г. по настоящий момент он вырос с 2 млн. т до почти 8 млн. т металлопотребления в год. Но этого все равно чрезвычайно мало. А уж тем более в нынешних условиях закрытости внешних рынков.

В: Существуют ли способы реанимировать внутреннее металлопотребление?

О: Путь один — разработка и реализация государственных программ. Одной из таких могла бы стать программа по мостостроению. Новые, современные мосты нашей стране нужны и через Днестр, и через Южный Буг, и через Днепр. Мосты в Николаеве и Запорожье, в Кременчуге находятся в очень плачевном состоянии. А их пропускная способность не имеет будущего. И сегодня они фактически являются сдерживающим фактором с точки зрения движения грузопотоков к портам. Ведь не следует забывать, что Украина — экспортноориентированная страна по отдельным монопродуктам.

В: Что еще могло бы поспособствовать оздоровлению отрасли?

О: Следующая программа могла бы касаться железнодорожных магистралей. Экономика нуждается в строительстве новых железнодорожных веток, которые позволили бы существенным образом улучшить транспортную логистику в стране. Ведь для того, чтобы локализованные глубоководные порты, строительство которых уже задекларировано крупным отечественным бизнесом, получили нормальную загрузку, государству необходимо создать соответствующую транспортную инфраструктуру.

И наконец, нам необходимо построить новые, качественные автомобильные магистрали. И дело здесь даже не в Евро-2012. Это позволит активизировать реальный сектор экономики. В этот процесс включатся многие отрасли, так как возникнет потребность в производстве и потреблении большого количества различной продукции, которую в состоянии произвести отечественные предприятия.

В: Такое стимулирование внутреннего потребления неизбежно поставит вопрос обеспечения энергоресурсами…

О: Мы являемся той страной, у которой огромная энергоемкость ВВП, особенно это касается ее газовой составляющей, тогда как ни промышленники, ни в целом страна на сегодняшний момент не располагают достоверной информацией относительно того, какова же нас всех ждет цена на природный газ, поставляемый из Российской Федерации. И это в условиях кризиса! На уровне государственного управления у нас никто в стране не занимается должным образом тотальным снижением энергетической составляющей. А ведь внедрением и реализацией экономических механизмов, направленных на снижение энергоемкости выпускаемой продукции, в отношении отечественных производителей необходимо было начать заниматься еще вчера.

В: Что вы предложили бы конкретно предпринять?

О: Многие проблемы мы могли бы решить в рамках комплексной национальной программы по снижению потребления природного газа с тем, чтобы снизить энергетическую зависимость от внешних факторов. Частично решить эту задачу мы могли бы за счет увеличения собственной добычи газа до 23-25 млрд. куб. м. Но не менее важно увеличить производство альтернативных видов топлива и, наконец, реализовать программу по добыче метана в Восточной Украине. Мы абсолютно пасем задних в Европе по развитию ветроэнергетики, а это максимально металлоемкая отрасль.

Крайне важной задачей также является внедрение энергосберегающих технологий в металлургической и химической промышленности, что позволило бы снизить потребление природного газа в этих отраслях в три-четыре раза. При этом для стимулирования этого процесса государство должно регламентировать дифференцированные подходы для производителей, реально снижающих энергопотребление путем внедрения инновационных решений. Снизить на 30 млрд. куб. м потребление природного газа — это общенациональная задача на пять лет.

В: Какие еще есть пути оптимизации энергопотребления?

О: Украине нужна также государственная программа по коренной реформе жилищно-коммунального комплекса и внедрению целевых стимулирующих к энергосбережению дотаций с тем, чтобы мы могли сократить потребление природного газа населением как минимум на 10-15%.

Все эти программы позволили бы активизировать работу не только металлургического комплекса, но и многих других отраслей отечественной экономики.

В: Одними из первых действие кризиса почувствовали на себе застройщики. Что можно было бы предпринять для спасения этого сектора?

О: Еще один шаг, на который должно пойти государство,— это выкуп объектов незавершенного строительства, строительство которых в условиях кризиса было заморожено. В данном случае я имею в виду не те жилищные объекты, которые только начали возводить, а те, которые уже освоили минимум на 50%.

В: Какого эффекта можно было бы ожидать от подобных решений?

О: У государства появится возможность сделать эти объекты реально социально значимыми, как с точки зрения создания новых рабочих мест, так и с точки зрения формирования социального жилищного фонда.

В: В чем преимущество таких действий перед прямым дотированием?

О: Весь этот комплекс антикризисных решений позволил бы государству избежать прямых и, думаю, малоэффективных дотаций, но опосредованно, реально и более эффективно оказать поддержку отечественным металлургам. Такие госпрограммы могли бы помочь металлургическим компаниям загрузить мощности, пережить кризис и снова стать экспортноориентированными.

В: То есть, вы считаете, что прямые интервенции Нацбанка ситуацию не улучшили бы?

О: Простыми интервенциями Нацбанка в финансовый сектор кризис не побороть и экономику не спасти. Это равно тому, что идти на пожар с кружкой воды. Западные страны уже три недели теряют деньги, а фондовый рынок берет все более низкие рубежи. И кредит в $16,5 млрд., обещанный МВФ нашей стране, необходимо будет вернуть через два года. Из каких источников? Кроме как с помощью реанимации и поддержки ключевых секторов отечественной экономики, другого выхода у нас попросту нет. При этом надо не забывать, что только в горно-металлургическом комплексе Украины занято около 500 тыс. персонала. А если учесть смежные отрасли, то мы получим около 2 млн. рабочих мест. Это, если хотите, становой хребет всей экономики Украины. Для таких стран, как Голландия или Швейцария, приоритетным является банковский сектор. Для Украины — реальный сектор.

И здесь хочу настоять на одной ключевой вещи — все финансовые вливания в банковский и реальный секторы должны быть строго контролируемы и транспарентны для общественного контроля. Отдавать заимствованное придется за счет секвестирования социальных программ и частичного замораживания уровня жизни каждого из нас.

В: Как вы думаете, стране удастся достойно выйти из сложившейся ситуации?

О: Может, прозвучит несколько громко и пафосно, но это наш исторический шанс реально изменить в целом страну. Своего рода перезагрузка при взвешенной государственной политике может произойти и в аграрном секторе, который при правильном подходе, на мой взгляд, может через какое-то время стать ведущим сектором экономики. Но для этого потребуется коренным образом изменить законодательную базу, для открытого рынка земли. Это открыло бы инвестиционные каналы в эту отрасль. Активизировались бы сельское машиностроение и химическая отрасли.

Я убежден, коренные реформы в период политического и финансово-экономического кризиса наиболее синергетичны, они не должны встретить серьезного сопротивления у деморализованных кризисом маргинальных политиков. Эти реформы сами по себе качественный импульс для экономики страны. При этом здоровая часть политической элиты должна абсолютно четко осознать, что нужно действовать быстро и системно. У нас еще есть реальный шанс вывести страну из кризиса более сильной. Но для этого должны появиться национальные идеи. Если мы этого не поймем, то мировой кризис больше всего отыграется на Украине.

Когда страна теряет свою экономику,— годятся любые меры. Табу только на пять вещей — беззаконие, несвоевременность, бессистемность, мздоимство и пустое политиканство.

Истина, как обычно, где-то посередине. Да, действительно, скоро мы узнаем, кто есть кто. Если говорить о бизнесе в целом, то выиграют те, у кого более профессиональная и сплоченная команда, умеющая мобильно перестраиваться и работать в условиях неопределенности. Но в создавшейся ситуации проиграют все без исключения. Как можно радоваться кризису, если его сегодняшний масштаб другой - это реально один из самых серьезных мировых кризисов, которые когда-либо были. Что же делать, чтобы изменить ситуацию?

Локомотив пора менять В нашей экономике львиную долю ВВП занимает металлургия, которая тянет за собой несколько крупных отраслей, составляющих «контрольный пакет» всей экономики. Это угледобывающая, химическая, машиностроение, строительная, судостроительная и многие другие. Другими словами, металлургия является локомотивом нашей экономики и, похоже, этот локомотив сошел с рельс. Мировые цены на металл на сегодня ниже, чем себестоимость продукции в Украине. Конкурентоспособным на глобальном рынке металла остается только Китай, у которого цена за единицу приблизительно в два раза ниже, чем у нас. Уже сегодня необходимо жестко отрегулировать цены по всей цепочке производителей, чтобы цена была конкурентоспособной у конечного производителя.

Но для экономики это полумеры, так как на прежние позиции мы вряд ли вернемся. На мой взгляд, сегодня необходимо срочно искать другой паровоз, который вытянет экономику. Этим паровозом вроде бы должно стать сельское хозяйство -  ведь мы так много говорим о богатстве наших земель. Но, к сожалению, и здесь не все так хорошо, как кажется рядовому обывателю.

Земля по-прежнему не является товаром, а значит, это существенный риск для инвестора. Отсутствует сельскохозяйственная логистика, нет современных технологий, которые позволили бы увеличить урожайность не на проценты, а в разы - до уровня развитых европейских стран. Отсутствуют дотации государства, нет оборотных средств у фермерских хозяйств и т. д. Отсутствие удобрений приводит к большому истощению земель и соответственно к низкому урожаю. И, наконец, нет элементарной программы правительства по поддержке и развитию сельского хозяйства. Первый шаг должно сделать правительство, и этим дать посыл инвесторам для вложения денежных средств.

Требуются «достиженцы» Сейчас должно наступить время других людей, которые от пустой болтовни могут перейти к конкретным жестким мерам, направленным на оздоровление экономики. Я думаю, что на данном этапе это должны быть управленцы, имеющие за плечами серьезный опыт, а главное - они должны быть «достиженцами». «Пораженцев» и «демагогов» надо гнать в шею, и чем дольше мы будем откладывать это, тем серьезнее будет кризис.

Резервы еще есть. Мы не завершили приватизацию, хотя время бездарно потеряли. Сегодня цены отличаются в разы, но и эти деньги надо не отправлять в очередные стабилизационные фонды, а направлять в реальный сектор экономики, к примеру, в то же сельское хозяйство. Надо пытаться сделать из него второй паровоз экономики, ситуация на мировом рынке продовольствия как никогда кстати. Цены растут ежегодно, и многие эксперты прогнозируют мировой голод. Нельзя забывать и об атомной энергетике - у нас достаточно большой экспортный потенциал, и это немаловажно, когда цены на газ ежегодно растут. О металлургии я уже говорил -  государство должно выступить в роли арбитра между разными производителями по цепочке производства продукции.

Сейчас надо думать не как больше изъять, а  как больше дать, чтобы заработала экономика. В данном случае не лишними будут льготы по налогообложению: в случае, если инвестор вкладывается на длинный инвестиционный горизонт. Самое время осуществить пенсионную реформу второго уровня - это как раз те длинные деньги, в которых нуждается экономика.

Но главное все-таки, кто это будет делать, то есть люди, повторюсь, - «управленцы-достиженцы» - наше реальное спасение. И нам не все равно, кто и как будет управлять экономикой страны в ближайшее время. Если говорить о личностях, то это могут быть самые разные люди - Виталий Гайдук, Сергей Тигипко, Петр Порошенко, Сергей Тарута, Валерий Хорошковский...

Вадим Гриб, генеральный директор компании по управлению активами «Тект»

РБК-Украина. "Наиболее оптимистичный прогноз - дно кризиса наступит в феврале-марте следующего года".

Интервью с управляющим партнером "Эрнст енд Янг" Алексеем Кредисовым.

Пока финансовый кризис обманывает любые прогнозы экспертов и участников рынка. Его влияние уже почувствовали на себе все - и компании, и население, и государство в целом. Возможные сценарии развития событий обрисовал РБК-Украина управляющий партнер аудиторской компании "Эрнст енд Янг" Алексей Кредисов.

РБК-Украина: Когда можно ожидать наступления дна финансового кризиса?

Алексей Кредисов: Ответ на этот вопрос, я уверен, сейчас никто не знает. Можно только с разной долей вероятности прогнозировать определенные сценарии развития событий. Есть три основных сценария. Первый – очень плохой. Разные эксперты и бизнесмены оценивают его вероятность где-то на уровне 10-20%. По этому сценарию, мировая экономика заворачивает в очень серьезную рецессию, глобальные финансовые системы лопаются, банки национализируются.… Здесь, пожалуй, действительно невозможно предсказать, что будет, потому что через это мир никогда еще не проходил. Второй вариант, наоборот, наиболее оптимистичный. Он предусматривает небольшую рецессию мировой финансовой и экономической системы. Вероятность такого сценария разными экспертами оценивается где-то в 10-20%. И в этом плане можно ожидать, что дно кризиса будет достигнуто, наверное, в начале следующего календарного года - где-то в феврале-марте. После этого будет небольшая пробуксовка на дне, и к концу следующего или началу 2010 г. может пойти уже определенный возврат к нормальному росту. И последний, наиболее вероятный сценарий, который оценивается в 60-80%, предусматривает, что у нас будет плавное, но длительное падение, достижение дна где-то в течение второй половины следующего года или первой половины 2010 г., пробуксовка на дне на протяжении года-полутора, и после этого уже потихоньку возврат к росту. Вот такие три сценария.

РБК-Украина: Какие отрасли пострадают во время кризиса больше всего?

А.К.: На данном этапе отрасли, которые терпят наибольшие убытки, - это финансовый сектор, недвижимость и металлургия. Есть поговорка: "Америка чихнула, весь мир получил воспаление легких". В мире сейчас наблюдается небольшое падение спроса на металл, в среднем где-то на 10-12%. А в Украине в последние недели спрос на металл упал на 30%, очень сильно упал, потому что мы очень сильно зависим от внешних рынков. Но это только те отрасли, которые потеряли больше всего. У нас в стране уже наблюдается уменьшение потребительского спроса. Нас еще, скорее всего, ждет замедление развития бизнеса, сокращение бизнеса, а это, соответственно, сокращение персонала. Что, в свою очередь, снова-таки приводит к сокращению потребительского спроса, который тянет за собой инвестиционный спрос. Все отрасли окажутся задействованы. В меньшей степени в период кризиса пострадают отрасли, которые производят товары народного потребления, необходимые для повседневной жизни. Ведь ими люди пользуются независимо от того, есть кризис или нет.

РБК-Украина: Что касается влияния кризиса на финансовую сферу. Как Вы считаете, есть угроза банкротства каких-то отечественных банков?

А.К.: Здесь много будет зависеть от того, как поведет себя наш национальный регулятор - Национальный банк Украины. Ну и, конечно же, от того, как будет вести себя правительство Украины. В целом украинская финансовая система относительно здоровая. Она не успела еще набрать чересчур много кредитов, раздать чересчур много проблемных кредитов своим заемщикам. И поэтому при грамотной политике, в принципе, мы можем избежать таких серьезных потрясений, как банкротства, например. Может быть, мы увидим продажи банков и финансовых компаний. Быстрее, чем они это планировали. Может быть, они продадутся дешевле, чем они могли быть проданы в других условиях. Но при правильной политике Нацбанка и правительства, я думаю, что мы можем избежать каких-то катаклизмов.

РБК-Украина: Как показывают последние события, все меры мировых нацбанков и правительств пока слабо влияют на рынок – он как падал, так и продолжает падать. Что, по Вашему мнению, надо делать регулятору и правительству в условиях кризиса?

А.К.: Во-первых, я бы не сказал, что те действия, которые предпринимаются правительствами, мало влияют на ситуацию. Мы ведь с вами не знаем, как бы развивались события, если бы они не принимали антикризисные действия. Я думаю, что все было бы гораздо суровее и жестче. Это, во-первых. А что касается советов - здесь я, пожалуй, отойду от ответа, потому что это должен быть основательный макроэкономический ответ, здесь нужно садиться и писать десять страниц, а в двух словах не выскажешь. Единственное, что можно пожелать, это отойти от политического противостояния и постараться консолидироваться для решения важных для страны проблем, в первую очередь экономических. Все-таки они должны быть в первую очередь не политиками, а государственными мужьями или женщинами. Необходимо консолидироваться, например, как в США. Несмотря на то, что их две партии находятся в достаточно жесткой оппозиции друг к другу, они проголосовали вместе за принятие антикризисного плана Полсона, довольно непопулярный законопроект. Точно так же хотелось бы пожелать, не вдаваясь в подробности, чтобы наши политики и наши законодатели объединились в такой сложный момент.

РБК-Украина: Насколько вообще политика влияет на ситуацию? Можно сказать, что экономический кризис в Украине усугубится еще и политической нестабильностью?

А.К.: Однозначно политический кризис усугубляет экономический кризис. Если сейчас он не очень сильно влияет, так это только лишь потому, что бизнес в Украине уже давно привык жить в условиях политического кризиса. Мы ведь находимся в крайне неблагоприятной ситуации с точки зрения политической системы, постоянных выборов, отсутствия консолидации между нашими политическими лидерами. И бизнес уже развил у себя иммунитет к политике и политическим рискам. Но, тем не менее, тот факт, что у нас продолжается политический кризис, очень усугубляет текущую негативную ситуацию в экономике. Вот вам тот момент, когда в стране и бизнесу, и населению больше всего нужна гармония и понимание среди политиков. Не тогда, когда ВВП Украины рос по 7-8-10% , а сейчас, когда мы стоим у порога серьезного экономического кризиса.

РБК-Украина: Насколько влияют на рыночную ситуацию в Украине понижения рейтингов рейтинговыми агентствами?

А.К.: В принципе, это влияет серьезно, очень серьезно. В нынешней ситуации, возможно, это влияет не так сильно, потому что в любом случае рынки капитала для Украины и для украинских компаний практически закрыты. Но, по большому счету, любое изменение рейтингов вниз – это крайне негативно как для страны в целом, так и для конкретных бизнесов. Мы можем сколько угодно не соглашаться с рейтинговыми агентствами, но к ним прислушиваются, и скорее всего, будут прислушиваться еще долго.

РБК-Украина: Как бы Вы посоветовали себя вести той или иной компании в условиях кризиса?

А.К.: Как говорят англичане "it depends". Это зависит от многих обстоятельств. Как сильно повлиял кризис, какие каналы финансирования закрылись и т.п. Я не буду отвечать очень заумно. Вот что бы вы делали, если бы у вас был постоянный доход откуда-то, условно говоря, например, вы получаете от бабушки из-за границы ежемесячно определенную сумму денег. Вы привыкли жить комфортабельно, у вас квартира в центре Киева, вы ходите в рестораны, ведете определенный стиль жизни. И вдруг, в какой-то момент этот доход обрывается. Условно говоря, бабушка старенькая была, и она умерла, и больше не перечисляет деньги. Вот как здесь надо реагировать? Наверное, надо поменять стиль своей жизни, может быть, переехать из квартиры в центре на окраину. Может быть, надо сузить свои аппетиты, ездить отдыхать уже не за границу, а где-то в Украине, а может и вообще не ездить отдыхать. В масштабах страны – это, наверное, должно быть сокращение социальных расходов, как бы это ни было тяжело и непопулярно. Но это то, что вы бы сами делали, если бы попали в подобную ситуацию.

РБК-Украина: По Вашему мнению, государство должно поддерживать бизнес в условиях кризиса, даже за счет сокращения социальных расходов?

А.К.: По крайней мере, государство не должно своими действиями уничтожать бизнес. А что мы имеем сейчас? Идет довольно таки активное обсуждение вопроса увеличения налогов или акцизов. И это в условиях кризиса. Это ведь тоже неправильный подход. Бизнесу нужна помощь. Бизнес, прежде всего, сейчас страдает. Он не сможет платить налоги, он не сможет нанимать в достаточном количестве персонал, для того, чтобы платить им зарплату. Ведь неправильно убивать курицу, которая несет золотые яйца. А это в определенной мере то, что, я боюсь, мы сейчас наблюдаем.

РБК-Украина: Что бы Вы посоветовали делать рядовому человеку, рядовому инвестору в условиях кризиса?

А.К.: Опять же, это все очень зависит от обстоятельств. Если вы сводите концы с концами, то во время кризиса, когда ваш доход упадет, скорее всего, плюс инфляция, рост цен – то это одна модель поведения. Нужно будет оставить только все самое необходимое и тратить деньги исключительно на это. Если у вас есть какие-то сбережения, если вдруг вы себе отложили, например, 200 тыс. долл., возможно есть резон вложить эти деньги в недвижимость, купить квартиру, например, или, возможно, какой-то приличный работающий бизнес. Возможно, вам надо инвестировать эти деньги, все зависит от обстоятельств.

РБК-Украина: Вы считаете сейчас благоприятный момент для инвестирования? Или может лучше еще подождать, когда рынок опустится еще ниже?

А.К.: А это уже спекуляция. Здесь сложно угадать. Наверное, можно сделать какой-то прогноз, в силу целого стечения различных макроэкономических и микроэкономических показателей. А также настроений бизнесов и бизнесменов. Но сейчас, мне кажется, еще очень рано делать такой прогноз. Сейчас все только пытаются понять, что происходит. С какой скоростью мы падаем, и в каких областях.

РБК-Украина: Как Вы считаете, будут ли в условиях кризиса наши компании выходить на внешние рынки с целью привлечения капитала. Планировалось же IPO "Метинвеста", трубно-колесного бизнеса "Интерпайпа"…

А.К.: Сейчас мы имеем, наверное, самую активную фазу кризиса, которая непонятно сколько будет еще продолжаться. Сейчас все в панике, и, конечно же, никто не будет никуда выходить. Но, если такое замедление развития глобальной экономики затянется на два-три года, то я не исключаю, что качественные заемщики, как "Метинвест", например, смогут выйти на внешние рынки капитала и в период кризиса. Ведь количество денег в глобальной финансовой системе не поменялось, поменялось количество разных квази-денег – деривативов, свопов и т.д. А количество денег в понимании cash, не обязательно наличных, имеются в виду и золотовалютные запасы, в том числе и банков, - оно не поменялось. И на каком-то этапе инвесторы понесут их инвестировать. Они понесут их в банки, на биржи, для того, чтобы эти деньги работали и приносили какой-то доход. И качественные заемщики будут получать эти деньги. Поэтому, рынки закрыты, но они закрыты только на данном этапе. Все падают, и все смотрят, что происходит. Но после того, как все придут к определенному пониманию того, что произошло, как глубоко мы упали, кто оказался сильнее затронутым, а кто меньше, после этого, я уверен, что рынки капитала, и заемного, и акционерного проснутся.

Инвестгазета: Сергей Оксанич, президент ОАО «KИНTO»: Кризис как стимул к переориентации деятельности

Что было в 98-м На фондовом рынке кризис начался еще в 1997 году. Годом позже он дошел до фазы общеэкономического. Вообще, фондовый рынок - это первый предвестник кризисов, он реагирует раньше других: если фондовые рынки начинают падать, значит, ждите проблем в реальном секторе.

В 1998 году я был президентом компании «KИНTO». Отрасль, в которой мы работали, получила один из сильнейших ударов. Если до кризиса мы в основном зарабатывали деньги на брокеридже: обслуживали инвестиционные фонды разных стран, покупали и продавали для них акции, то после кризиса мы переключились на другие сферы деятельности. Мы сделали акцент на т. н. «корпоративные финансы» - операции слияния-поглощения и др. У нас появились как украинские, так и международные проекты. В 2000 году мы приняли решение о том, что управление активами станет нашим основным направлением. В 2003 году на рынке начался небольшой рост, а у нас к тому времени уже был первый фонд. То есть мы использовали кризис для того, чтобы развиваться для следующего подъема. Мы вышли на рынок управления активами и стали там основным игроком, потому что во время кризиса смогли переориентировать свою деятельность и подготовиться к дальнейшему развитию.

Уроки Человеку, который хотя бы раз пережил экономический кризис, эмоционально и психологически намного легче, чем другим. Он знает на собственном опыте, а не из учебников или с чужих слов, что кризис проходит и жизнь продолжается дальше.

Кризис, на первый взгляд, воспринимается как несчастье. Но это абсолютно нормальный этап развития экономики и общества, без кризисов невозможно находить пути здорового развития.

Я уверен в том, что кризис - это всегда хорошо, так как во время особенно динамичного развития появляется некая эйфория. Кажется, что все твои решения будут успешными. Но так не бывает. Во время эйфории менеджеры расслабляются, забывают, что рано или поздно наступит кризис, и будут к нему просто не готовы. Благодаря кризису компании должны отсечь решения, которые объективно не имеют права на жизнь - слабые решения. Кризис стимулирует быть более решительным, потому, что любые решения приходится принимать, по сути, в экстремальном режиме. Поэтому после кризиса ты уже редко откладываешь принятие важных решений.

Вообще, кризис заставляет становиться философом и больше времени уделять переосмыслению того, что ты сделал или хочешь сделать. Поскольку активность падает, ты можешь больше времени уделять не тактической деятельности, а стратегической.

Существует такая теория «транссерфинга». Один из ее постулатов гласит: «Если ты пустишь кризис себе в голову, все время будешь о нем думать, то он может стать для тебя фатальным». Поэтому к кризису нужно относиться как к процессу, который помогает тебе оздоровиться. Это всего лишь способ улучшения.

Инвестгазета. Игорь Бураковский о кризисе как о системном явлении

Сегодняшний кризис стал очень мощным тестом на выживание для украинского бизнеса. Я имею в виду, что во время кризиса очень жестко проверяется то, как развивалось то или иное предприятие до кризиса. Поясню свою мысль. Сегодня мы видим, что все предприятия можно условно разделить на две большие группы. К первой группе относятся компании, которые изначально на протяжении многих лет проводили достаточно рискованную политику. Это выражалось в разных формах. Скажем, в сознательном привлечении больших объемов кредитных средств без реального учета рисков расплатиться по ним. Или в стремлении получить максимальную прибыль, интенсивно используя имеющиеся производственные мощности и методы ведения бизнеса, но при этом масштабно не занимаясь тем, что называется стратегической модернизацией производства и поиском качественно новой бизнес-модели. Понятно, что именно эти предприятия и компании сегодня переживают кризис наиболее остро и являются первыми кандидатами на банкротство или просто на исчезновение.  Ко второй группе относятся компании, которые старались вести продуманную, даже в чем-то консервативную бизнес-политику, однако попали под негативное влияние внешней экономической среды. Эти компании, очевидно, нуждаются в меньших объемах помощи для реструктуризации своей деятельности, чем компании первой группы. Поэтому  в программах помощи, наверное, надо делать ставку именно на такие компании, которые имеют высокие шансы сравнительно быстро восстановиться после кризиса.

Думаю, что кризис также можно рассматривать и как тест для политической элиты страны. Это тест на интеллект власти в целом, поскольку управление страной в условиях кризиса требует адекватного понимания механизмов происходящих экономических процессов. И власть может сдать этот тест посредством разработки не только эффективной и осязаемой всеми нами антикризисной политики, но и, наконец, реализовать хотя бы минимум тех реформ, без которых дальнейшее развитие страны просто невозможно.

Понятно, что так или иначе государству придется помогать банковскому и реальному секторам экономики. Но при этом ключевыми принципами такой государственной помощи должны стать четкие сроки ее предоставления (срочность), платность и конкретные условия. Это необходимо, чтобы защитить интересы плательщиков налогов, за счет которых эта  помощь в конечном итоге и предоставляется. Кстати, действительно, ответственная власть (я имею в виду как парламент, так и правительство) давно уже должна хотя бы четко задекларировать принципы государственной поддержки компаний. Эти принципы достаточно просты.

Во-первых, государственная помощь должна предоставляться по принципу «один раз, последний раз» с тем, чтобы исключить регулярные государственные интервенции в пользу одного и того же экономического агента. Такой подход будет стимулировать претендентов  тщательно продумывать свои заявки. Одновременно такой подход поможет и правительству противодействовать чересчур активным требованиям со стороны отдельных бизнес-структур. Во-вторых, помощь должна осуществляться преимущественно в форме кредитов, которые подлежат обязательному возврату. То же самое относится и к государственным гарантиям - за них тоже надо платить. В-третьих, бенефициар помощи сам должен сделать реальный взнос с тем, чтобы взять на себя  часть затрат, связанных с реструктуризацией. Понятно, что этот взнос в свою очередь не должен содержать элементов государственной помощи. В-четвертых, нужно также подумать о защите законных интересов компаний-конкурентов. Такая защита обеспечивается посредством не только установления принципов госпомощи, но и их безусловным выполнением. Понятно, что и процедуры помощи должны быть открытыми и прозрачными. Кстати, именно такими принципами помощи сегодня руководствуется Евросоюз, США и другие страны.

Но есть еще одно испытание, которое прямо связано с кризисом. Это тест для украинской бизнес-элиты на социальную ответственность. Тема социальной ответственности стала весьма модной в Украине на протяжении последних трех-пяти лет. Не углубляясь в детали, отметим, что изначально социально ответственной является та компания, которая как в процессе своей бизнес-деятельности, так и в «зоне своего пребывания» стремится поддерживать и развивать базовые социальные ценности. Речь идет о поддержке социально значимых инициатив, причем такая деятельность не имеет ничего общего со спонсорством конкурсов красоты или оплатой новогодних фейерверков.

В условиях кризиса это означает, что полученную от НБУ поддержку банк использует не на приобретение валюты (и снова обратится в НБУ за новой порцией денег), а для возобновления кредитования. Это означает, что собственник компании стремится поддержать ее путем перевода денег из оффшоров в Украину и финансирования реструктуризации своего бизнеса, а не пытается давить на правительство, угрожая массовым сокращением рабочих, если ему не предоставят каких-либо исключительных льгот и помощи. Это означает, что даже сокращая рабочих или переводя их на сокращенный рабочий день, компания пытается найти какие-нибудь способы минимизации негативных последствий такого решения.

И в заключение отмечу, что кризис рано или поздно заканчивается. И хочется, чтобы из него все мы вышли не потеряв своего лица, хотя это и непросто.

Экономические известия. А где предпосылки для кризиса?

Вспоминается история с вопросом иностранца, посетившего независимую Украину послеперестроечного периода

— Почему у вас в магазинах нет пива?

Ответ: У нас бутылок нет.

— А почему у вас нет бутылок? У вас что, песка для производства стекла нет?

С тех пор прошло 18 лет, однако, алогизм отечественной экономики остался прежним. Читая сообщения о рекордных среди стран СНГ темпах падения украинского промышленного производства (в январе — 34%), начинаешь понимать, — с 1991 г. ничего принципиально не изменилось. За исключением разве того, что появилось много пива, и в бутылках тоже.

Совершенно понятно, почему простаивают заводы General Motors: Америка буквально переполнена огромными лимузинами, джипами и пикапами, на которых ездит каждый среднестатистический американец. На вопрос, не являются ли «большие машины» атрибутом американского образа жизни, местные жители отвечают коротко: «Да нет. Это скорее дурость». Дурость от перепроизводства. Все объясняется тем, что тамошние банки наводнили страну дешевыми кредитами. Под ничем не обеспеченные кредитные средства покупались машины, дома и чуть ли не целые улицы. Разразившийся производственный и финансовый кризис на этом фоне выглядит закономерным. Америка производила и потребляла слишком много — больше, чем могла оплатить.

Однако в Украине дела обстоят совершенно иначе. С одной стороны ситуации — ржавеющие сталинские заводы, катастрофический дефицит убогого жилья, заросшие сорняками поля, отсутствие нормальных дорог, аэропортов, гостиниц и мостов, а также скромный стадион в Киеве постройки 30-х годов прошлого века, на котором, под допотопными фонарными столбами местное «Динамо» вынуждено принимать грандов европейского футбола. На другой же — безработица, отсутствие в карманах денег, а также толпы слоняющихся без дела соотечественников, жаждущих социальных подачек и дешевого вредного питья.

То есть если экономические власти будут тратить дефицитные государственные деньги не на создание новых и перспективных рабочих мест для высвобождающихся шахтеров, а на складирование по стране бесполезных гор никому не нужного и некачественного угля, то в стране будет кризис.

Если президент Виктор Ющенко вместо того, чтобы расширять инвестиционные программы энергетических компаний (как это делают в той же Америке) и обеспечивать заказами отечественных машиностроителей и металлургов, будет замораживать тарифы на электроэнергию, в стране рано или поздно наступит разруха.

В Украине предостаточно рабочих рук, земли, леса и песка. Однако благополучие страны и ее экономический потенциал в современном мире определяется не наличием ресурсов, а эффективностью социальной организации общества.

Есть расположенный на узких пустынных землях Израиль, заполонивший своими продуктами магазинные полки во всем мире. А есть необъятная и самая богатая на всевозможные природные ресурсы Россия, пребывающая в шоке от возрастающего наплыва безработных беженцев в Москву.

И если в далекой Америке кризис возник от перепроизводства, то в Украине — от чего?

Олег КИЛЬНИЦКИЙ