"Чистая прибыль". Действительно ли на нашу страну оказывает влияние ситуация в США или же дело в самой Украине, в политике, которую проводят ее власти? Есть ли у нас предпосылки для развития ситуации по американскому  сценарию? Ведь в Украине нет производных финансовых инструментов, не используются деривативы, не проводятся такие рискованные операции с финансовыми инструментами, как в Соединенных Штатах. Следует ли из этого сделать вывод, что все происходящее является следствием финансовой политики НБУ и структурных особенностей нашей экономики?

К истокам украинского кризиса

Для начала давайте вспомним, как развивались события в Украине в течение последнего года, т. е. уже в условиях мирового кризиса.

Одной из главных причин, повлиявших на инфляционные процессы, называют выплаты по вкладам в Сбербанке бывшего СССР. И прежде чем присоединиться к распространенному мнению о пагубной  популистской политике правительства, необходимо уточнить, о чем, собственно, идет речь. Технически, с монетарной точки зрения, выплаты в размере 6 млрд. грн. не должны были повлиять на монетарные показатели (на начало года денежная масса составляла 396 млрд. грн., монетарная база – 142 млрд. грн.). Когда экономика растет и требует дополнительных средств, такая сумма не критична. Однако следует вспомнить, что в экономической теории одно из главенствующих мест занимает  концепция ожидания, когда ведущую роль в формировании тех или иных процессов в экономике играют не технические параметры (такие, как рост ВВП, инфляция и др.), а поведение людей. А они поступают сообразно тому, как действуют политики. Для «раскручивания инфляции», кроме монетарных способов, достаточно изменить ожидания людей. Предположим, мы поставили себе задачу планомерно усилить ожидания относительно будущего роста цен. Что для этого нужно сделать? Да объявить о каких-нибудь массовых выплатах.

Поэтому организационные просчеты, вызвавшие очереди возле отделений Ощадбанка, ажиотаж, подогреваемый интенсивным информационным фоном, активизировали процессы, которые стали едва ли не основной причиной инфляции. По сути, наши политики своими действиями подтолкнули ожидания населения, которые и привели к росту цен.

Азбучные истины экономической теории

Увеличение количества денег в обращении – не главная причина роста цен. Повышение цен из-за большого количества денег и, соответственно, раскрутка инфляции – это сугубо монетарный подход к оценке ситуации. С высокой инфляцией можно бороться разными способами, например, сдерживая гривневую массу. Если центробанк перестает покупать американскую валюту, то гривна в обращение  не поступает. Но если не покупать доллар, его курс будет расти, оказывая влияние на экспортно-импортные операции, на платежный баланс и структуру экономики. В результате начнутся процессы, которые будет крайне сложно остановить.

Монетарные подходы в борьбе с инфляцией обычно связывают с действиями НБУ, но монетарные способы может использовать и правительство. Одна из антиинфляционных мер была предпринята КМУ весной нынешнего года, когда были введены ограничения на выплаты со счетов правительства, остатки на которых увеличились примерно до 17 млрд грн.  Иными словами, если товары дорожают, а денежная масса связывается, то цены снижаются. Однако при этом в жертву приносится валовой продукт, так как в сторону снижения цены движутся крайне медленно – это азбучная истина. Снижение цен, в свою очередь, связано с уменьшением затрат на производство вплоть до удешевления труда. Конечно, при такой жесткой монетарной политике правительства рано или поздно цены упадут, но, повторюсь, в жертву будет принесен валовой продукт. То есть, не будет продано то, что могло бы быть продано.

В принципе, повышение цен до 10% при соответствующем росте ВВП является вполне приемлемой нормой для растущей экономики. По данным зарубежных исследований, в странах со стабильной экономикой при ежегодном росте ВВП на 1-2% оптимальный уровень инфляции составляет 3-5%.

Если говорить о нынешнем американском кризисе, то объективно ВВП США уменьшился на какую-то десятую долю процента. Поэтому ставить в один ряд  нынешнюю ситуацию и Великую депрессию 30-х годов ХХ в., когда в США развалилась вся экономическая система, вряд ли стоит. Однако учитывая то, что преодолеть всеобщее недоверие и неверие крайне сложно, ситуация все еще может развиваться непредсказуемо.

Исполнение американской мечты

В основе любого кризиса лежит решение некой проблемы. Нынешний кризис – это не что иное, как исполнение американской мечты о собственном домике, когда около 70% населения США уже имеет частные дома, и они больше не нужны. Падение спроса на жилье наносит удар по всей цепочке, связанной со строительной отраслью: производством металла, цемента, химической продукции и т.д. В эти цепочки вовлекались люди, вкладывались средства… и вдруг все замерло. Предложение разогналось в погоне за спросом, который внезапно исчез. Предложение по инерции еще какое-то время летит дальше, но уже опережает спрос, поскольку потребности удовлетворены, цены падают, и люди перестают возвращать кредиты... Если был взят кредит на дом в размере $100 тыс., а он стал стоить уже $70 тыс., то, естественно, возникает желание отказаться от дорогого займа, взять новый – на $70 тыс. и купить такой же домик.

С уверенностью можно утверждать, что у нас «осторожная» банковская система, хотя бы потому, что не «поддалась» на уверения в том, что ипотека может составлять треть или даже 40% портфеля банка. На Западе таких финучреждений полным-полно: вперед за доходностью! (Замечу, что депозиты в швейцарских банках дают доходность в 1%, и, несмотря на это, весь мир предпочитает хранить деньги именно там. Это как швейцарские часы: продается не изделие, а бренд. Так же и банки, которые, прежде всего,  олицетворяют надежность и гарантию сохранности банковской тайны.) Но вот деньги собраны, и им нужно найти применение. В конце 90-х годов  банки устремились на все еще растущий ипотечный рынок, совершенно забыв, чем такой поход закончился двадцатью годами раньше. Ситуация 1978-1979 гг. в США была очень похожа на нынешнюю: так же бурно насыщался рынок недвижимости, а затем  так же упал спрос на жилье. Причем наиболее активно финансировали рынок ссудо-сберегательные общества, которые называли строительными. Эти финансовые институты размещали у себя срочные депозиты клиентов и как бы в кооперации выдавали кредиты только на жилищное строительство. Тот кризис стоил Америке около 1,5-1,7% валового продукта, но подтолкнул ее к ряду реформ.

Нынешний кризис более глубок. Мы пока не можем точно сказать, во сколько он обойдется американским налогоплательщикам, так как не все $700 млрд., предусмотренные планом Полсона, будут направлены на покупку «плохих» долгов. Спустя какое-то время цены, скорее всего, немного повысятся. И если из этих $700 млрд. государство сможет вернуть $500 млрд., то кризис обойдется США в $200 млрд. Именно эту сумму  и надо будет соотносить с валовым продуктом. Как долго все это продлится, сказать сложно, потому что происходящее «в головах», через собственное восприятие ситуации и субъективную  оценку, а следовательно, и отражающееся в реальности, – процесс не очень быстрый.

Что такое кризис и разруха? Старуха с клюкой? Нет, еще булгаковский профессор Преображенский сказал: разруха начинается в головах. А сегодня в головах американцев – колоссальное недоверие к финансовой системе. Люди вздрагивают, слыша о Lehman Brothers, Freddie Mac и Fannie Mae. Если первая была частной инвестиционной структурой, то Freddie Mac и Fannie Mae – компании, вовлеченные в систему государственного регулирования. В США были только две такие крупные компании по скупке ипотечных долгов, и вдруг оказалось, что они перед банкротством что-то там между собой делят. Это убивает веру, даже очень сильную. Ведь американцы поднимают у своих домов флаги своей страны, демонстрируя  доверие и уважение к государству.

Украинский кризис доверия

Верит ли во что-либо наш соотечественник? Ну, случается, конечно. Например, на пиках каких-то неординарных событий. Однако активность имеет свойство спадать… Безотносительно к нынешней ситуации, вряд ли кто-то станет оспаривать утверждение, что у нас перманентный кризис доверия, в том числе и к властным институтам. Решение взять деньги в банке – это вопрос доверия. Выбор банка для размещения депозита – это тоже вопрос доверия. А финансы – это торговля ликвидностью, движение денег. Самый большой финансовый кризис, который только может быть, – это кризис доверия. Поэтому то, что происходит сегодня с финансовой системой Украины, мало связано с ситуацией в мире.

Однако наша банковская система, по моему мнению, все же является одной из самых устойчивых в мире. Она выживает при таких кризисах, в которых банковские системы других стран теряли ориентиры и разрушались. Например, в 1997-1998 гг. японская банковская система просто упала бы, если бы центробанк не стал предпринимать решительные меры по ее поддержанию. В украинской финансовой системе кризис 1994 года привел к банкротству только нескольких мелких банков, а из крупных покачнулся лишь Брокбизнесбанк. В 1998 г. произошел 10%-ный отток депозитов из нашей банковской системы. В такой ситуации финучреждения США объявили бы каникулы. Отечественные – выстояли (банкротство банка «Украина» вызвано совершенно другими причинами).  В 2004-м ситуация с оттоком депозитов повторилась. То же самое происходит и сегодня, однако банковская система стоит, несмотря на то, что в значительной мере зависит от политики НБУ. Ведь запрещая снимать депозиты, вводя ограничения по банкоматам или предпринимая различные шаги подобного рода, регулятор совершает огромную ошибку. Была ли острая необходимость в таких чрезвычайных мерах? Предположим, центробанк не устанавливает никаких ограничений по депозитам, которые снимаются, оставляя банк без резервов, достаточных для обслуживания текущих операций. Если банку необходимо одновременно провести большое количество платежей, финучреждение может оказаться неликвидным. Задача НБУ – контролировать ситуацию и в тяжелые времена сразу же кредитовать такой банк, предоставляя только целевые кредиты, и только под отток депозитов, а не на расширение активных операций.

Люди, прежде всего, должны быть уверены в том, что могут забрать из банка свои сбережения. Если они могут это делать без каких-либо препятствий и ограничений, то спустя какое-то время паника непременно исчезает. Недоверчивый вкладчик потеряет проценты по депозиту, а банк будет вынужден взять кредит у центробанка именно по причине низкого доверия к нему со стороны клиентов. НБУ заработает на этом проценты и сможет рефинансировать банки под другие проекты. Операция абсолютно безболезненная, безопасная, ничего не меняющая ни в денежных, ни в каких-либо других параметрах.

Отдавая деньги в банк на хранение, вкладчик никоим образом не делегирует финучреждению право собственности на свой вклад. Ограничивая доступ к депозитам, т.е. к собственности, НБУ не только нарушает конституционные права граждан. Вместо того, чтобы воспитывать  нормального, здорового частного собственника, формируется сознание беспредельщика, который  думает: «Если вы не уважаете мою частную собственность, так почему я должен платить вам за коммунальные услуги?»

Но наш регулятор сегодня культивирует недоверие, какими бы благими намерениями он ни руководствовался, проводя свою нынешнюю политику.  Главным критерием деятельности банковской системы должно быть доверие,  и если мы положим  в основу функционирования финансовой системы именно этот принцип, мы начнем жить как цивилизованная страна.